Всё будет плохо и счастливо

Только всхлипывала тихонечко и дрожала всем хрупким, будто хрустальным, тельцем.

– Где ты живешь? – спросил Никита.

Вообще-то он знал, где. И изредка провожал её до дома как преследователь из фильмов: двигался чуть поодаль, а иногда – смешно сказать – снимал на фотоаппарат. Миллион раз собирался пригласить в кино или предложить донести рюкзак, но не решался. А вдруг обсмеет?

Оказалось, необязательно даже предлагать ей свидание. Взял на руки – и она не рыпается.

– За кинотеатром.

Саша весила так мало, словно пушинка.

Дышала ему в шею и заливала горячими слезами плечо. Пахла конфетами и сладкой ватой. Из глупого пучка выбились волнистые темные пряди. Распустить бы ей волосы, зарыться бы в них носом.

– Спасибо, – пробормотала Саша, когда он бережно опустил её у подъезда.

– А давай встречаться? – вдруг предложил Никита.

Вместо ответа она заморгала так часто, словно собиралась взлететь.

9. Тогда

Стемнело, и под тусклым светом единственного фонаря её силуэт казался полупрозрачным.

Она шла как королева, осанистая, невозмутимая. Никита выжидал. Он мог бы вынырнуть из темноты, с которой успел сродниться, но смотрел издалека. Пока смотрел.

Его пальцы окаменели. Никита не любил обижать тех, кто слабее, но иногда нельзя поступить иначе. Никакие уговоры не убеждают лучше кулака. Он вышел из-за угла и двинулся за девичьей фигурой. Эта надменная девчонка, Лена, почуяла опасность, вжала голову в плечи и прибавила шагу. Наивная, будто она сумеет спастись бегством.

Никита нарочито громко кашлянул. а его жертва боязливо оглянулась. Секунда, и Лена ускорилась до бега. Но Никита с легкостью догнал зазнавшуюся гимнастку. Легким движением уронил на асфальт и навалился на неё всем своим весом. Лена пыталась позвать на помощь, но её крик потонул в безлюдной аллее. Жалостливый голос размыл собой ветер, впитала почва.

И все-таки Никита прикрыл ей рот ладонью.

– Заткнись. – А от голоса несло ненавистью.

Белобрысая взвизгнула и попыталась прокусить руку, но Никита легонько пнул её в бок.

Не для того, чтобы сделать больно  – только припугнуть, напомнить, кто хозяин положения. Ему даже нравилось нависать над Леной пугающей тенью и дышать в лицо опаляющей злобой. Он властвовал над ней, а она дрожала под ним.

– Молчи, иначе… – Никита не закончил фразу, но Лена всё поняла и обмякла безвольной куклой.

Никита был краток:

– Отстань от Саши Савельевой. Никогда не приближайся к ней, даже не смотри в её сторону.