Аналогичный мир. Том четвёртый. Земля обетованная

Комната ему сразу понравилась, он только подумал – тоже сразу – как это доктор Ваня в ней помещался? Или тогда похудее был? Вещи разбирать он не стал, просто поставил на пол чемодан, положил рядом мешок и стоял, оглядываясь по сторонам. Так… так он теперь кто? Квартирант, жилец? Доктор Ваня назвал его своим крестником, да, но… но ведь это тоже родство, значит – он только сейчас подумал об этом – значит, он и доктор Ваня что, родственники? Значит… он не додумал, потому что его позвали вниз.

– Проводи меня до автобуса, Андрей.

– Конечно, Иван Дормидонтович.

И когда они вышли на улицу, он сразу спросил:

– Иван Дормидонтович, кто я им?

Доктор Ваня улыбнулся.

– Умеешь ты вопросы задавать, Андрей. Понимаешь, одному тебе будет слишком трудно, а в общежитии тебе не дадут нормально учиться.

– Нет, Иван Дормидонтович, я не о том. Я… квартирант, да? Я не хочу жить задаром. Сколько я должен платить?

– Сто в месяц осилишь?

Он на секунду задумался, прикидывая, и кивнул.

– Да. Но…

Доктор Ваня улыбнулся.

– Со временем ты всё поймёшь, Андрей.

И тут у него вырвалось:

– Я думал, мы вместе будем жить… – и осёкся, слишком поздно сообразив, как это можно понять.

Но доктор Ваня не обиделся.

– Нет, Андрей. Тебе пора начинать самостоятельную жизнь. Я буду жить в Царьграде, – и улыбнулся. – Ничего, найдём время для философии.

Они ещё постояли на остановке, ожидая автобус. Доктор Ваня помог ему разобраться в расписании, подошёл автобус, доктор Ваня сел и уехал, помахав ему на прощание в окно рукой, а он побрёл обратно.

Было уже сумеречно, не вечер, а перед вечером, из-за заборов голоса и смех… Вот так, теперь он будет здесь жить. Ему надо привыкнуть, убедить себя, что это хорошо, что он не хочет другого…

…Андрей выключил воду, аккуратно сдвинул внутренний занавес из прозрачной плёнки и перешагнул из душа на пушистый коврик, снял с крючка такое же мохнатое полотенце и стал вытираться. Сквозь цветастую наружную занавеску просвечивало, и он выключил лампу в душе.

Круглый стеклянный шар на стене сразу стал из молочного серым. В цветном полумраке он вытерся, натянул трусы и, широко отдёрнув занавеску, стал убирать комнату. Застелил постель, аккуратно расправив зелёное, как молодая листва, покрывало. Вот так, а спущенный край закрывает задвинутый под кровать чемодан. Так-то у него всегда порядок, книги на этажерке, одежда в шкафу, бельё в комоде… всего, правда, по чуть-чуть, но и он же только начал своё обзаведение.