Обреченные невесты

– А что, это вопрос, верно, мистер Рейнз? В любом случае это где-то здесь. – Она постучала себя по виску.

Цветик была слишком занята незаконченным скульптурным изображением Брэда, чтобы заметить, как они проехали мимо нее.

ГЛАВА 7

Четыре основополагающих правила жизни Квинтон Гулд принял недавно. Точнее, в прошлом году. И считал, что в сорок один год у него достаточно времени для совершенствования в применении этих правил.

Утешительное осознание этого факта принесло ему больше радости и облегчения, нежели он испытывал за последние семь лет, с тех пор как его столь решительно отвергла первая женщина, которую он выбрал и полюбил.

Он до сих пор не мог понять, почему ей настолько изменил здравый смысл.

Разве птица стряхивает свои пушистые перья?

Разве автомобиль вышвыривает свой рокочущий двигатель?

Разве женщина отрезает свою собственную красивую головку?

Тем не менее, несмотря на все эти бесспорные истины, она отвергла Квинтона. Вышвырнула. Отрезала собственную голову, когда он, по сути, предложил быть ее головой.

Единственное утешение он черпал в выводе, что скорее всего она просто нездорова умственно. Даже хуже – душевно больна, потому что отвергла выбор самого Господа Бога.

Это открыло ему первое из четырех правил. Он повернулся к зеркальной стене своей спальни и выговорил его вслух так, чтобы оно четко дошло до стоящих справа от него трех манекенов без париков.

– Красоту определяет не человек, а Бог, и он же выбирает высшую красоту.

Квинтон оглядел семь керамических кукол, стоящих на туалетном столике и одетых соответственно в алое, голубое, зеленое, черное (его любимое), бледно-лиловое, желтое и белое платья.

Все они, в свою очередь, с интересом вглядывались в него. Поймав этот взгляд, он пояснил глубокий смысл правила номер один на тот случай, если он от них ускользнул:

– Забыть о грязных политиканах, о елейных проповедниках. Забыть о Глупцах с большой буквы – соседях. Забыть о странной Холли, о себе, о матери, о сестре, о брате.

Об учителе, ученике, своднике, звезде эстрады. Бог, один только Бог, прощающий грехи тем, кто следует его правилам, определяет красоту.

Он сделал паузу для пущего эффекта.

– Даже самого красивого, того, что именуют Люцифером. Его он тоже прощает, – пафосно завершил он свою речь.

Квинтон подошел к платяному шкафу, снял с вешалки черный купальный халат и повесил на крюк за дверью. Подготовка к предстоящей работе освежила и воодушевила.