Империя Тигвердов. Танго в пустоте

– Вы прекрасны, особенно в таком виде…

Фредерик по-отечески вскинул брови и хитро улыбнулся. Вот черт… Я же забыла, что по их нормам распущенные волосы – это для спальни.

– Простите. Я не буду ставить вас в неловкое положение. Присядьте и расскажите, наконец, что случилось.

Стянула пуховик, уронила его на пол, уселась и посмотрела на императора в замешательстве, не зная, как начать.

– Вы опять пришли просить не за себя? Говорите уже, Вероника… Я все-таки правитель империи, и у меня много дел.

Взять хотя бы совещание, которое вы столь эффектно прервали. Разговоров в будуарах хватит на месяц вперед!

Фредерик опять захохотал – надо было кончать с этим, поэтому я взяла себя в руки и заговорила. Будь что будет, дальше тянуть нельзя.

– Мне неловко. Но ситуация безвыходная.

– Решительнее. Вам разрешено пользоваться нашим знакомством.

– Мы с милордом Милфордом столкнулись с баронессой Кромер, – быстро сказала я.

– И что же?

– Милорд Милфорд намерен ее арестовать.

– Это его долг, – безразлично пожал плечами император. – И что вам до этого?

– Она же ни в чем не виновата, – с горячностью заявила я.

– Это не доказано, – не согласился со мной император.

– Мне об этом сообщил муж баронессы перед смертью.

– Ваше свидетельство, конечно, может сыграть свою роль в ее судьбе, однако ее побег скорее говорит об обратном.

– Милорд Верд так не считал.

– Принц Тигверд под влиянием своей симпатии к этой женщине препятствовал правосудию, – голос императора с каждой фразой становился все холоднее и холоднее.

Пока не стал обжигающе ледяным. – Простите, Вероника, я ничего не могу сделать. Если вы готовы давать показания, вы имеете на это право. На большее вы рассчитывать не можете.

– Я понимаю, ваше величество, – склонила я голову, чтобы он не видел моих слез.

– Вероника, – раздосадованно вздохнул император. – Это запрещенный прием.

– Прошу прощения. Мне пора. – Я схватила пуховик с пола, вскочила.

– Стойте, – остановил меня голос императора около самой двери.

 – Вернитесь и сядьте.

Он устало закрыл глаза обеими руками – как будто не спал несколько суток. Возможно, впрочем, так оно и было. Внезапно мне стало стыдно… Я веду себя так, как будто одна я страдаю… Врываюсь к усталому человеку. Словно у него других дел нет. Требую немедленной отмены суда и помилования. А между прочим, каждый раз, когда он меня видит, он думает о любимом сыне. И ему наверняка очень больно.