Обернись моим счастьем

Оборотень был настолько ошарашен, растерян и сбит с толку, что даже стал похож на человека. По крайней мере, мне так показалось. На мгновение.

Мы молча стояли, уставившись друг на друга, а у меня нитка серебряная в подвале недотянута, белошвейки ждут артефакт до заката! Дом Марлоу еще никогда не подводил заказчика, не подведет и на этот раз.

– Давайте еще раз. С самого начала, – к мужчине вновь вернулось самообладание. – Что с Питером Марлоу?

– Он умер, – повторила я этому плохо слышащему, мало понимающему существу.

Можете не поверить, но почтения в моем голосе было меньше, чем у тетушки Ниметрии шансов выдать Александру Марлоу замуж за своего сыночка…

– Когда это случилось?

– Семь дней назад.

– Причина смерти?

– Остановка сердца… Внезапно.

Голос дрогнул, а в душе проснулась злость. Я не отвела взгляд, хотя прекрасно знала, что должна была. Оборотень вправе засчитать подобную дерзость как вызов, и тогда не жди от зверя милосердия.

Оборотень молчал, зло сверкая глазами.

Отлично! Это что гнев? На отца? За то, что посмел умереть, не дав обвинить себя в государственной измене? Судя по тому, как скрипнули челюсти в тишине, аристократ прочитал в моих глазах насмешку.

– Сварр, – приказал он, отводя глаза. – Этих троих – в допросные. Кто умер, когда и почему разберемся в управлении. Дом перерыть сверху донизу. Все, что найдете: документы, артефакты – ко мне в кабинет.

Вот тут я не выдержала, рассмеялась. Артефакты вынести из дома артефактора?! Оборотни, вы серьезно? Ну что ж… Вперед! Отряд силовиков, следователей и экспертов – если таковые, конечно, имеются – придется отскребать от стен не один день.

И не важно, чьи подпаленные шкуры это будут: львиные или волчьи! Перед Смертью все равны…

– Выполнять, – еще жестче приказал оборотень. – Кое-кому пора преподать урок вежливости…

Лев сжал кулаки, а я лишь пожала плечами.

– Но… – начал Морган.

Не знаю, хотел ли дворецкий предупредить, что в этом доме опасно для здоровья так развлекаться, или просто возмутиться, бедный Морган не успел ни того, ни другого.

Его скрутили, заломив руки и пригнув голову вниз.

– Не смейте! – закричала я, почувствовав, как боль пронзает тело.

Волки схватили за загривок и тряхнули, словно щенка.

– Что вы делаете? – побледнела госпожа Клай. – По какому праву?

– Вы проследуете сами или…? – обратился к ней седой оборотень.

Белый как снег. Это ж сколько ему лет? А может… Я присмотрелась: алые огоньки в глазах.