Самая длинная ночь в году

Почувствовала спиной, как Андрей Николаевич сделал полшага ко мне и замер, почти касаясь.

– Подумайте о том, что часть их всегда с вами, – едва слышно сказал он мне на ухо. – Они радуются вашему счастью. Огорчаются вашим слезам. Они с вами – почувствуйте их. Это такое горькое… утешение. Но это единственное, что у нас с вами есть.

И я растворилась в этом городе. Я поверила, что мои рядом. Я танцевала вальс с Андреем Николаевичем. Потом мы ужинали в ресторанчике «Дары океана». Я смеялась. И они… Они были рядом – я их чувствовала! Они были счастливы за нас.

Осень пролетела незаметно, и белоснежная зима торжественно вступала в свои права. На каникулы Андрей Николаевич убывал в командировку, на все праздники – он недовольно морщился, сообщая мне об этом.

Я огорчилась, но постаралась не подать виду. Отправилась к заведующей и собрала себе все возможные и невозможные дежурства на праздники. А что? У меня всё равно эти дни свободны – зачем людям, у кого есть с кем праздновать, портить настроение?

Глава 8

Столица.

Почти год назад. Январь. Он

Великий князь Радомиров Андрей Николаевич наблюдал за яркими парами, порхающими под звуки вальса.

Снежный бал! Снежный бал! Снежный бал во дворце! Всё блестит, всё сияет, мерцает, горит, переливается…

Он смотрел вокруг и думал только об одном: понравилось бы ей всё это? Наверное, да. Еловые гирлянды, украшенные вырезанными из искусственного льда зачарованными мерцающими снежинками, создавали сказочное настроение.

Снегири на них сидели не настоящие, всего лишь трёхмерная иллюзия, сделанная лучшими магами. Настоящие птицы могли испортить дамам платья. Но его целительница наверняка бы поверила! Вряд ли она когда-нибудь видела трёхмерные иллюзии. А вот хвойный аромат был настоящим. Ей наверняка бы понравилось, как и белоснежные волки, запряжённые в сани для катаний по шесть, а то и по восемь в упряжке. Ради увеселительных прогулок их специально пригласили. И цыган выписали. Интересно, ей бы понравились цыгане?

Он вспомнил, как сказал Ире, что убывает в командировку.

В позолоченной массивной раме огромного зеркала гримасой боли исказилось его собственное бледное лицо. Пришлось сосредоточиться на том, чтобы сжавшиеся пальцы не переломили тонкую ножку бокала с шампанским.

Он солгал.

Конечно, великий князь понимал, что это всё – его обязанности, как родственника императора. Но видеть всех этих людей было как-то особенно невыносимо.