Сны снежноягодника. 10 мистических историй для холодных вечеров

* * *

Саргисяны, жившие несколькими этажами ниже, радостно заохали, заголосили и полезли в сервант за припасенной бутылочкой армянского коньяка. «Будем, обязательно будем! И не с пустыми же руками идти. Счастье-то какое с Виталием Семеновичем приключилось!»

Алеша жил с мамой в соседнем подъезде. Аня встретила его у самых дверей, тот возвращался откуда-то с маленьким пакетом – прижимал его к груди, тихо шурша. Двигался Алеша всегда зажато, бочком. Сегодня почему-то особенно неуклюже, наверное, так казалось из-за его шапки, съехавшей набок.

– А… Аня… М-ма-ма… – тоскливо протянул он.

– Что мама?

– М-ма… Заб-болела. Вот, – Алеша продемонстрировал пакетик из аптеки.

– Ох, что-то серьезное? Помощь нужна?

Парень помотал головой, глядя в пол.

– Н-не… Я сам… – Алеша поджал губы и перегородил дорогу Ане, которая хотела зайти и проведать больную.

– Я сам, – упрямо повторил он.

Если ему что-то взбрело в голову, спорить было бесполезно. Сам так сам – знает, у кого попросить помощи.

– Ну ладно, ладно.

Не буду тревожить твою маму. Но если что, сразу иди к нам, договорились? Код от подъезда помнишь?

– Помню. Два-семь-т-три-один. Спаси…

Девушка уже спустилась на несколько ступеней, когда он снова ее окликнул:

– Аня… Спаси… – и исчез в недрах квартиры, заперев дверь.

Что-то екнуло под ребрами – то ли это утреннее чудо с отцовыми ногами, то ли извечное Алешино «спаси»… Аня, кивнув собственным мыслям, во что бы то ни стало решила разыскать Илью.

Еще не было и пяти, но темный вечер уже окутал город.

Улицы нанизали на себя фонари-жемчужины, из густо-сиреневого неба сыпались снежинки. Да уж, сегодня ни одной звезды не увидишь, сплошные облака.

Аня блуждала по парковым дорожкам, всматриваясь в прохожих: одни шагали беззаботно и вразвалочку, другие тащились по холоду с измученным видом, кто-то лепил снежки красными от мороза руками… Вот только Ильи нигде не было. Один раз она даже пошла на звуки скрипки – оказалось, на припорошенной снегом летней сцене играл какой-то старик.

Аня положила ему в футляр пару купюр, а немного подумав, бросила монетку – славно было услышать это «дзынь».

Отчаявшись повстречать другого, нужного скрипача, девушка купила в уличном фургончике глинтвейн – бумажный стаканчик приятно согрел руки. В этом парке его почему-то готовили на скандинавский манер: с изюмом и кусочками раскрошенного миндаля. Аня присела на самый краешек скамейки и отхлебнула горячего вина; по телу растеклось блаженное тепло.