Небеса другого мира

Хотя, какая из нас семья?

– Твоей квартиры? Ты уверена? Очнись, дорогая. Здесь нет ничего твоего, – улыбаясь мне в лицо, выдал этот… гад.

– Это жильё я получила по дарственной от родителей. Ты не можешь претендовать на него. Убирайся! Совместно нажитое имущество будем делить в суде, – сказала я, вышвыривая из шкафа вещи козла, которого терпела столько лет, не пойму ради чего.

– Эта квартира оформлена на мою маму, а ты здесь просто приживалка безо всяких прав, так что заканчивай истерику и сложи на место мои вещи.

Ты прекрасно знаешь, как я не люблю бардак, – в приказном тоне потребовал Игорь.

– Ты меня за идиотку держишь? Выметайся немедленно! – начала я выходить из себя.

– Ты и есть дура. Помнишь ту генеральную доверенность, что ты дала мне якобы для продажи своей девятки? Так вот, теперь у тебя нет ни квартиры, ни дачи, ни счёта в банке. Всё, что ты имеешь это подержанное авто, и то, как ты правильно заметила, оно является совместно нажитым, и мы обязательно поделим её в суде, если ты не заткнёшься и не извинишься передо мной, – ошарашил меня новостями этот… у меня нет слов для подобного гада.

Испуг, злость и досада на собственную глупость почти оглушили меня, заставляя мир кружиться перед глазами.

– Помнишь, те документы с финансовыми махинациями вашей фирмы? Я сохранила себе кое-что на всякий случай. Думаю, соответствующие органы очень заинтересуют эти документы. Я засужу тебя. Гад, – тихо от бессильной злобы произнесла я, поворачиваясь к Игорю спиной, намереваясь уехать, куда глаза глядят, но я плохо знала своего мужа.

Удар, обрушившийся на мой затылок, сбил меня с ног, и встреча с новым паркетом была очень жёсткой.

– Вздумала угрожать мне, тварь. Я столько лет терпел тебя рядом, а ты решила меня шантажировать? – прошипел Игорь, дёргая меня за волосы назад так сильно, что захрустели позвонки, заставляя меня невольно закричать.

Перед глазами было темно от удара, а рот наполнился солоновато-металлическим вкусом крови.

– Ненавижу тебя! Столько лет ненавидел! – едкие слова сопровождались беспощадными ударами мужских кулаков по моим рёбрам.

Я не сразу почувствовала эту боль, она как будто догоняла меня яркими вспышками в этой темноте, наполненной злобным рыком Игоря. – Ты никому ничего не расскажешь, потому что мёртвые не говорят.

Вывернув мои руки за спину, мой муж рывком поднял меня, заставляя взвыть от адской боли.

– Заткнись! – потребовал он, просовывая мне между зубов какую-то тряпку.