Волшебные кости

Варравар как-то беспрерывно трогал и мял её, будто бы на самом деле она была сделана из ваты или лошадиного волоса. Потяни за неё, и она вот-вот оторвётся. От этой мысли мои ладони зачесались с такой силой, что мне пришлось убрать их в карманы своего платья. Так, на всякий случай, а то глядишь, они и правда сами потянутся, и тогда… Нет, надо было перестать думать о его бороде, и от этого я неловко переступила с ноги на ногу.

– Как тебя зовут, малышка? – Не унимался мистер Хейл.

Мне не хотелось с ним говорить.

Я посмотрела в сторону догорающего дома, и внутри меня заскреблась целая гора кошек. В животе при этом что-то заурчало, видно, одна из них проголодалась, впрочем, я бы тоже не отказалась от краюшки ржаного хлеба. Внутри меня всё сжалось тугим клубком, должно быть, кошка была совсем напугана.

Должно быть это просто был дурной сон. Закрыв глаза, я подумала, что наверняка я просто заснула под столом, и теперь мне просто надо было проснуться и не будет ни горящего дома, ни этого странного типа с повозкой.

Конечно, это всё просто плохой сон, кошмар. Где-то впереди послышался глухой треск и одна из балок с шумом упала на траву, подняв после себя ворох ярких искр. Меня обдало жаром.

Нет, это был не сон.

– Ладно, не хочешь говорить, ничего страшного, – как-то скрипуче пропел Варравар, – такой юной особе не стоит оставаться одной в столь поздний час. Да, и места здесь диковатые. – При этих словах он как-то криво усмехнулся и снова поправил свою бороду.

 – Не бойся меня. Я всего лишь хозяин небольшого бродячего театра. Ты же знаешь что это такое, да? Ну-ка, тебе наверняка нравятся жонглёры. Все дети любят жонглёров и весёлую музыку! Вот, посмотри.

Он указал в сторону повозки, и я только тогда смогла разглядеть ещё несколько вагончиков, стоявших чуть поодаль. Около них сидело несколько человек, облокотившись спинами, на основания телег. Рядом с их лицами то появлялись, то исчезали какие-то красные мушки.

Мне абсолютно не хотелось идти с Варраваром, но и делать мне было особо нечего. Бродячий театр всяко лучше чернеющего леса, который обступал дом со всех сторон, давя на него своей тяжестью. Я поёжилась. Дом почти догорел, и его жар больше не доносился до меня, уступив место ледяному ветру.

Варравар всё стоял рядом, терпеливо ожидая хоть какого-то моего слова. Тогда я повернулась к нему и поговорила каким-то чужим сдавленным голосом:

– Хорошо.