Волшебные кости

– Дамы и господа, сейчас на сцене появятся две обворожительные девушки, но будьте аккуратны! Только в театре Мистера Хейла настоящие, живые, – он сделал паузу, которая служила нам условным знаком. Мы уже нацепили свои маски и встали на позицию. Я легонько взяла Вэй за дрожащие кончики пальцев, и она улыбнулась в ответ. – Ведьмы!

Кулиса открылась, и я потянула Вэй, которая неуверенно ступила за мной. По залу прошёл неоднородный шёпот, кто-то с восторгом показывал на нас пальцем, кто-то отводил взгляд, боясь колдовских чар, а кто-то сидел, скрестив руки на груди, оценивающе глядя на нас.

– Сёстры Лили и Вэй, – продолжал Варравар, отходя за кулису и оставляя сцену только для нас.

Я подняла руку вверх и сделала глубокий реверанс, невольно бросив взгляд в сторону Леопольда. Он не смотрел на нас, наблюдая за реакцией толпы. Я слегка сжала пальцы Вэй, и она повторила мой поклон. В зале стояла гробовая тишина, даже оркестр и тот смолк. В этой тишине слышались разве что покашливания, да гул ветра, который заставлял верхушку шатра колыхаться под своими порывами.

Отрепетированным движением, я взяла с небольшого столика соколиное перо и продемонстрировала его публике. Этот фокус мне уже набил оскомину, но на что-то большее я была неспособна. Улыбнувшись, я положила перо на ладонь, другую руку я занесла над ним и сосредоточилась на ощущениях в кончиках пальцев, представляя, как поднимается перо.

Краем глаза я заметила, что кто-то с дальних рядов приподнялся, чтобы лучше разглядеть фокус.

Сделав, глубокий вдох, я закрыла глаза и – как учил меня Варравар – скривила гримасу, будто перо весит тонну.

От браслетов заструилась энергия, которая прошла по моим пальцам и превратилась в тонкий блестящий голубой поток. Перо дёрнулось пару раз и медленно поплыло вверх. Я открыла глаза и наблюдала за тем, как перо взмывает всё выше вверх. Вэй всё это время стояла за моей спиной и наблюдала за людьми.

Сначала с улыбкой, а потом всё более тревожно. В момент, когда перо взмыло, кто-то из толпы отпрянул от сцены, послышались удивлённые восклицания и вместе с ними, недовольное ворчание.

Перо продолжало парить в воздухе, чертя невидимые узоры, которые оставляли за собой слабый голубоватый свет. Я так сосредоточила на нём свои силы, что когда в меня полетел подгнивший помидор, смогла увернуться в последний момент.