Волшебные кости

От этой мысли стало как-то совсем паршиво.

– … А в конце они мне будут аплодировать так громко, что обо мне узнает сам король Мифрил, и тогда…

– Хватит, – я раздражённо цыкнула на сестру. – Не нужны мы королю. Ни ты, ни я. Таких, просто не любят.

– Но я покажу им, что магия – это здорово!

Спорить с Вэй было бесполезно. Если бы в Мирафелле проводили состязание на самого упрямого осла, то я бы, ни секунды не колеблясь, выдвинула свою сестру как главного кандидата. И даже если бы судьи отдали первое место не ей, Вэй всё равно стояла бы на своём до тех пор, пока они бы сами не умалили её забрать приз и уйти куда подальше.

Взяв с гримёрного столика расчёску и небольшое мутное зеркальце, я мягко произнесла:

– Послушай, я правда, очень за тебя рада, но давай поговорим.

– О чём?

– О магии. – Я развернулась к ней. – Понимаешь, это – это не совсем то, что ты думаешь.

– Но дядя Варра…

Услышав как она назвала Варравара, я едва не скрежетнула зубами.

– Мистер Хейл понимает в магии чуть больше, чем курица в шитье.

То, что он тебе там нарассказывал – просто легенды, сказки. Может магия и была когда-то в мире, но сейчас её нет.

– Но мы же с тобой умеем ею пользоваться.

– Зажечь факел или передвинуть предмет может любой дурак. – Непроходимая упёртость сестры начинала бесить меня всё сильнее. – То что мы делаем – это всего лишь трюки, обман. Если бы не вот эти камешки, – я оголила запястье на котором голубым мерцанием сверкали камни, – могла бы ты всё это делать? Нет.

И я нет. Значит никакие мы не “ведьмы”.

– Почему тогда Маджифуоко этого не может, или Мэри и Кэри? – Вэй поставила руки в боки и, сдвинув брови, грозно смотрела на меня, требуя ответа. Эта девочка была готова стоять до конца и я лишь вздохнула.

– Потому что они не тренировались с детства как мы. – Я потянулась вперёд, намереваясь обнять её, но она отошла от повозки на несколько шагов. Тогда я сказала. – Люди нас презирают.

Они ненавидят магию. Для них отвратительно всё, что хоть как-то отличается от них.

Я бросила на Вэй взгляд и моё сердце больно сжалось – в её глазах блестели слёзы. Резко вытерев их рукавами нового платьица, она метнула в меня такой ненавидящий взгляд, что им можно было прожигать стены насквозь. Она бросилась прочь, в сторону большого шатра. Застонав, я откинулась на опору повозки, больно ударившись затылком. Настроение стало ещё более паршивым.