Кровь и чернила

Против него не могло быть никаких улик, а что третий член делегации похож на убитого, как две капли воды – так магия и не на такое способна. Атрибут Ричарда убивал высших демонов, что считалось ранее невозможным.

– Не строй из себя идиота, Ричард Гринривер. Ты со своим подельником трижды убил меня за последние два дня. Признаюсь, действия мистера Салеха более чем обоснованы. Отдаю должное вашему чутью. Но вы не избежали проблем, а только их усугубили.

– И кто же вы? – Ричард дёрнул щекой. – И что вам от нас надо, безымянный сэр?

Вопрошал графёныш с сарказмом, но это был сарказм обречённого.

Человек, которому явно и безусловно подчиняются имперские дознаватели-личи… В любом ином раскладе компаньоны предпочли бы не знать его имени и никогда его не видеть. Только вот их предпочтения здесь никого не интересовали…

– Вы нужны короне, молодые люди. Я не хотел афишировать свою личность, но раз без этого нельзя, то извольте.

Старик засунул руку в карман, достал из него очень старую даже на вид золотую монету.

И бросил её Салеху. Тот взглянул на монету и побледнел. Ричард посмотрел на приятеля, и ему сделалось дурно. Таким Рей Салех не выглядел никогда. Даже когда ходил в рукопашную против демона. Даже когда всаживал пулю за пулей в бессмертных дознавателей. Даже когда остался один на один с высшим демоном. Сейчас бывший лейтенант был не просто испуган, он был в панике.

– Вы служите короне. А я тот человек, которые её когда-то сковал.

 – произнёс старик сухо.

– Ульрих Кровавый. Ульрих Алый Снег. Первый император, – Рей сравнивал изображение на монете и профиль старика. – А вы неплохо сохранились, дедушка. По утрам бегаете? Или травки какие пьёте?

– Мне нравится твой юморок, мальчик. Малость висельный, но для начала очень недурно. Да, на всякий случай, чисто для проформы: меня убить не проще, чем твоего нанимателя. И трёх попыток вполне достаточно. Попробуешь в четвёртый – будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

И я прослежу, чтобы она была очень долгой и очень мучительной, эта жизнь.

Улыбка в исполнении Первого императора оказалась такова, что компаньонов намертво приморозило к стульям. И любые крамольные мысли в их головах умерли, не родившись.

– А ещё, Ричард Гринривер, я твой далёкий предок. Я изнасиловал твою много раз прабабку и признал бастарда. Не люблю разбрасываться своей кровью, – добавил Ульрих, сверля взглядом позеленевшего потомка.