Кровь и чернила

– Ричард, пидор ты высокородный… Ну что, что тебе стоило просто молча согласиться? А? – безнадёжности в голосе Рея хватило бы на весь студенческий состав университета, и ещё преподавателям осталось пару вагончиков.

Ульрих Алый Снег эту реплику проигнорировал.

– Кстати, внучек, отличный костюмчик. Посоветуешь портного?

– Нет, мы не настолько близко знакомы. Кстати… дедушка! И что же от нас нужно короне?

– О! То, что вы можете делать лучше всего. Устроить кровавый хаос.

Повисло тяжкое молчание, которое нарушил совершенно непривычный голос Салеха.

Безнадёжность и тоска, тоска и безнадёжность…

– Ричард, ну вот чем тебе, мудаку грешному, университет не глянулся, а? На всякие опыты бы ходили, знаний поднабрались, по театрам бы прошвырнулись… И это… Ричард, ты чего ж не сказал, что это у вас семейное? Которому ещё твоему предку в могиле не лежится?

На Ричарда вдруг снизошло вселенское спокойствие. Он посмотрел на приятеля, пребывающего на грани истерики.

На «деда». А потом бросил взгляд на свои пальцы, что успели побелеть и даже посинеть, так сильно молодой человек их сжал. Младший Гринривер, потомок Ульриха Кровавого, глубоко вздохнул, обшарил душу в поисках страха и подвёл итог всей ситуации.

– Нам хана, мистер Салех.

На что-то грубее у Ричарда просто не осталось душевных сил.

Глава 3

– И в чём будет заключаться наше задание? – первым не выдержал Ричард.

Ульрих ласково улыбнулся потомку, и у того скрутило живот.

– Очень простое задание. Легче не придумаешь. Аудит.

– Аудит чего? – Рей наконец тоже оторвал взгляд от стены и разморозил челюсти.

– Аудит императорской власти, – повернулся к нему Ульрих. – Насколько она, родимая, эффективна. Нужно будет выявить ключевые проблемы, проверить показатели эффективности…

Похоронное молчание возобновилось.

– А что делать-то надо? – нарушил его Рей.

– Устроить дворцовый переворот.

Молчание стало могильным, поскольку приятели забыли, как дышать.

Наконец Салех решительно замотал головой.

– Не, не, это натуральный бред! Мне это снится. Мы вечером перебрали перцовки, и теперь у меня похмельный кошмар. Щас проснусь – и всё закончится.

Отставной лейтенант перестал мотать головой и принялся тереть глаза. Кошмар исчезать не спешил – напротив, был полон оптимизма и до отвращения натурален.