Орли, сын Орлика

Сделав над собой усилие, Ганна сказала все еще спокойно:

– Хорошо, хорошо. Только откуда ты знаешь, кто там стреляет…

– Думаете, я спал, когда отец ушел сегодня из дома?

– Грицю!

– К тому же, я целый год прожил заложником в Бахчисарае.

Бедная женщина аж задрожала. Значит, мальчик все знал и прекрасно понимал? Или, по крайней мере, приблизительно представлял?

– А что, мама, разве вы думали, что ваш Григорий – маленький дурачок, который даже не догадывается, почему отец везет его в Крым и оставляет под опекой «доброго» хана Девлет-Гирея?

Неизвестно, что именно ответила бы на это Ганна (мысли в голове у нее путались), но в следующий же миг в дверях появилась встревоженная Килина со старшими девочками, Настей и Варкой.

Увидев их, Григорий воздел над головой сжатые кулаки и гаркнул так, как это делал отец:

– Кил-л-лина, дур-ра ты стар-рая! Я ж тебе приказал!..

А дальше понеслось кувырком…

Проснулся в колыбельке и захныкал Яшунька.

Ганна инстинктивно бросилась к колыбели.

Килина отшатнулась, поскольку не ожидала такого всплеска гнева от десятилетнего мальчика.

Настя и Варка нерешительно подались к брату, чтобы успокоить его.

С улицы донесся неразборчивый гам и крик.

Григорий стремглав подскочил к окну, припал к кругу в изморози, который продышала мать, вскрикнул, рванулся к развешенному по стенам оружию, выхватил одну из отцовских сабель и, оттолкнув мать, стремглав бросился на улицу, занеся клинок над головой.

Ничего не понимая, Ганна с грудным ребенком на руках, Килина, Настя и Варка побежали за ним…

Да так и замерли прямо на крыльце!

К хате приближались десяток турецких мамлюков, на лицах которых читались лишь злость и ненависть. Даже снег скрипел под их сапогами как-то враждебно и зловеще.

Но дорогу туркам преградил Григорий, гневно крикнувши юношеским фальцетом:

– Наза-а-ад!.. Наза-а-ад, нехристи-бусурмане! Наза-а-ад! Во-о-он! Пош-шли отсюда вон!!!

Мамлюки явно опешили, не ожидая встретить какого-либо сопротивления…

В следующий миг Григорий недовольно оглянулся на женщин и отступил на шаг, делая знаки свободной рукой: дескать, скорее в дом, а там к задним дверям – и прочь отсюда!

Тут в переулке появились еще солдаты.

Вероятно, передние испугались, что товарищи сочтут их трусами и, чего доброго, засмеют…

Поэтому сразу бросились на мальчика.

Все вместе.

Десять на одного.