Ворону не к лицу кимоно

В восточных землях немало таких, кто затаив дыхание следит за тем, займет ли госпожа это вожделенное место.

Асэби неохотно кивнула и попыталась отодвинуться от Укоги, но та, словно не замечая этого, схватила девушку за плечи и наклонилась к ее лицу:

– Не беспокойтесь! Укоги приложит все силы, чтобы вас защитить. Моя хозяйка наверняка завоюет расположение молодого господина.

«Защитить – это хорошо, – подумала Асэби про себя. – Но как бы не погибнуть еще раньше от ее руки, обещающей эту защиту. Плечи-то вон как болят».

Наступило утро.

Вечером, сказавшись усталой, Асэби легла пораньше, но из-за возбуждения долго не могла уснуть. Теперь она медленно выбиралась из постели, протирая заспанные глаза, и все утро Укоги не переставала ее бранить.

Пройдя церемонию очищения, они вернулись в Весенний павильон и там принялись за завтрак.

Завтрак был легким: каша из вареных бобов да маринованные овощи. После этого пришло время заняться наведением красоты. Девушке расчесали волосы, нанесли белила, добавили румян.

Асэби никогда не была смуглой. Пусть ей не сравниться с Сиратамой, но порозовевшая после умывания холодной водой кожа была мягкой и гладкой, так что лучше и желать нельзя. Было даже жалко наносить на эти щечки белила, так что их разбавили как можно сильнее.

Когда туалет окончили, пришла посланница из Осеннего павильона: Асэби приглашали на небольшую чайную церемонию, и девушка отправила в ответ свое согласие.

Во дворце Окагу есть ворота между галереями, которые соединяют павильоны.

Ворота, ведущие от павильона Глициний к Весеннему и Летнему павильонам, называют воротами Весны и Лета, а ворота, ведущие к Осеннему и Зимнему павильонам, – воротами Осени и Зимы. Асэби прошла через эти ворота, и через некоторое время впереди показался Осенний павильон. Оттуда доносился оживленный смех. Укоги отправила вперед одну из дам, та сообщила о прибытии Асэби, и ей передали, что они могут войти.

Осенний павильон совершенно не походил на Весенний по своему замыслу. В отличие от Весеннего павильона, где ощущалась теплота дерева, в Осеннем все – и навес, и колонны, и балки – было покрыто черным лаком.

На шелковых перегородках и развешанных для украшения нарядных кимоно перекликался узор из цветов цезальпинии, а вышитые на тканях бесчисленные золотые цветы и гравировка на мебели ослепляли.

– Восхитительно!

– Ах, просто вульгарные привычки, – тихонько прошептала Укоги в ответ на искренний вздох восхищения и слова, вырвавшиеся у Асэби.