В объятиях сердца

Я уже неоднократно убеждалась, что нет в этом человеке ничего хорошего. Только подлость, эгоизм и мрак, в которых я увязла по самое горло и совершенно не знаю, как из всего этого выбраться.

Однако искать ответ ещё и на этот вопрос сейчас совсем не время. Сейчас есть миссия поважнее: как вытащить отсюда Остина так, чтобы Адам его не заметил?

В голове громовым набатом бьёт лишь один способ решения этой проблемы, однако я даже представить не могу, как ублажать Адама, зная, что Остин находится всего в нескольких метрах от нас и с легкостью слышит всё, что происходит в комнате?

Нет! Ни за что! Я не смогу! Даже со своим телом-предателем, жаждущим Харта не взирая ни на что, не смогу! Это было бы элементарно для Анны, но для меня это непосильная задача.

Да и я никогда не поступлю так с Остином, который не побоится никаких проблем с Хартом и непременно выскочит из гардеробной ещё в самом начале прелюдии. А этого допускать нельзя! Категорично нельзя!

Да только вот же беда… Да нет… Не беда, а прямо-таки вселенская трагедия – о недопустимости секса между нами понимаю лишь я одна, а вот Адам, который так и продолжает касаться меня аккуратно и бережно, словно я хрупкая хрустальная куколка, нисколько не разделяет мою позицию.

Его прижавшееся к моей спине тело вместе с быстро затвердевшим бугром в штанах и пальцами, скользящими уже не только по рукам, но и по моим бедрам, красноречиво говорят, что он намеривается делать со мной дальше.

Использовать по своему назначению.

Как делал это всегда.

Без разговоров. Без вопросов. Без моего одобрения.

И с одним лишь новшеством в виде Остина через стену.

Кошмар! Ужас! Катастрофа!

Неужели мне придется это сделать? Походу, да! Ведь как мне избежать близости с Адамом, не вызвав у него подозрения, я не представляю!

Выхода нет. Я в тупике. Снова. И ни в какие чудеса, что смогли бы мне сейчас помочь выбраться из него, я тоже уже давно не верю.

Я вся сжимаюсь и до крови прикусываю губу, лишь бы сдержать внутри себя блаженный стон, когда Адам приобнимает меня, губами прижимается к щеке и замирает так.

Ничего не говорит, не предпринимает следующих шагов. Только тяжело дышит, пока я будто с одного из сотен тысяч нью-йоркских небоскребов лечу и гадаю: что меня встретит внизу – твердый асфальт или же мягкий батут?

Хотя второе – это вряд ли…

В объятиях дьявола нет мира, спокойствия и ощущения безопасности. Нет стабильности, уверенности в завтрашнем дне и каких-либо гарантий.