В объятиях сердца

Здесь только огненный шторм из бесконечных противоречий, что накрывает меня с головой, наполняет силами и опустошает, обжигает до боли и мягко согревает, искрит под кожей и потухает в самом сердце.

Мне хочется немедленно оборвать эти короткие секунды его нежности и одновременно продлить их навечно. Хочется вырваться из его рук и в то же время обернуться и обнять в ответ. Хочется закричать во всё горло, чтобы не смел меня трогать так, будто я вся его Вселенная, и в той же мере жажду тихо прошептать, чтобы он никогда не отпускал меня.

Не обижал. Не приказывал. Не принуждал. И дал мне свободу. Право выбора. Позволил самой принимать решения.

Но Адам никогда этого не сделает. Никогда не разрешит мне быть хозяйкой своей жизни рядом с ним. Потому что ему всегда нужно всем руководить, контролировать и помыкать другими людьми в угоду своим желаниям, начало которых я с ужасом жду в любую секунду.

Но Адам почему-то ничего не делает. Так и лежит молчаливо, обнимая меня и вдыхая запах моей кожи.

Однако этот факт нисколько не дарует мне облегчения и спокойствия. Наоборот – страх перед неизвестностью заставляет ощущать себя словно загнанной в тёмную пещеру, где дикий зверь, ещё немного полакомившись запахом жертвы, сорвётся и съест меня заживо. А точнее, не съест, а трахнет так, что я ходить нормально не смогу потом. И ведь так оно и будет. Я прекрасно помню постоянный сценарий их ночей с Анной до того, как отключилась полностью. Он не жалел меня. И не боялся сделать больно, ночь за ночью покрывая тело и душу своими отметинами.

Однако стоит только в очередной раз ужаснуться неминуемому исходу, что ждёт моё тело, как низкий голос Адама поражает меня до полного онемения:

– Не бойся меня, Лин. Я ничего не буду с тобой делать, пока ты сама не захочешь, – он переворачивает всё вверх дном во мне своим мягким шепотом возле уха и, будто заведомо зная, что я ему не отвечу, сразу же отстраняется. Накрывает меня одеялом, а сам встает с кровати и делает несколько шагов, как предполагаю, в сторону окна.

И Адам прав: я не обернусь, не посмотрю на него и ничего не скажу в ответ. Не только из-за отсутствия каких-либо слов по поводу его очередного несвойственного ему поведения, но и потому, что ком из всевозможных страхов напрочь сдавливает голосовые связки.

Он знает? Догадывается? Подозревает?

Чёрт! У меня сердце сейчас остановится от паники, захлёстывающей меня с новой силой.