Цена расплаты

С радостью падая в ее объятия, Даша растворилась в этой мгле.

Последующие дни девушка пролежала в больничной палате, просто рассматривая потолок. Запах хлорки, присущий даже этой больнице с повышенными удобствами, воротил своей стерильностью, а жалостливые взгляды медсестер заставляли ощущать гнев на том месте, где должно быть лишь опустошение. Сколько бы раз она ни отворачивалась от них к стене, сколько бы ни пряталась за одеялом, это не могло изменить того факта, что родителей больше нет.

Первые дни ее глаза не высыхали, наполняясь слезами каждый раз, когда девушка начинала думать о близких людях.

Вспоминая каждую их черточку, звук голосов и тепло прикосновений, она снова впадала в истерику. И ей постоянно казалось, что вот-вот мама зайдет в палату, скажет, что милиция ошиблась, обнимет и заберет домой. Но время шло, а мама так и не появлялась. Девушка осознала, как глупы и наивны были ее надежды. Только отстранение от мира спасало ее в эти минуты. Но вот и слезы закончились, словно кто-то иссушил ее тело, забирая каждую капельку, запирая боль внутри души, подальше от мира.

С каждым днем Даша все отчетливее понимала, что осталась одна. Совсем одна. Ее взгляд все время был направлен в одну точку, а на все вопросы врача она молчала. Апатия стала ее привычным состоянием. Питаясь по инерции, потеряв счет дням и времени, она не замечала ничего, что происходило вокруг. Мир утратил свои краски, превратившись в однообразную серую массу. Иногда девушка думала о том, что пропустила похороны родителей, осознавая, что дядя Игорь занялся их организацией.

Но эти мысли проскальзывали отстранено, пробиваясь к ней издалека.

А кто вообще на них присутствовал? Коллеги по работе, да. А вот друзья? Были ли они? За время ее нахождения в больнице к ней приходил лишь дядя Игорь. И все. Куда делись те люди, которые последние недели крутились возле родителей? Просто испарились, словно их и не было. Так же, как те, которые остались в их прошлой жизни в родном городе. Пара печальных открыток с соболезнованиями – все, что получила Даша от них.

Она снова сжала зубами простынь, застонав от боли. Пустота оглушала так же, как одиночество. Мысли о том, что ее самые родные люди сейчас лежат в холодной земле, вызывала настолько сильную душевную агонию, что унять ее могли только успокоительные, погружающие девушку в сон.

– Дарья, – ее врач тихо присела на кровать рядом с девушкой и взята ту за руку. – Сегодня у меня для тебя есть очень важная новость.