Грешная

Даже в этом жесте было больше чувства собственничества, нежели нежности.

На деле Ронан не любил приводить в дом чужаков. Не хотел, чтобы кто-либо смотрел на его Еву, ведь внимание и красота его «собственности» должно было доставаться только «хозяину». Он желал закрыть ее в четырех стенах и любоваться сам, словно фарфоровой куклой. Только куклы бьются, а он забыл об этом. Нездоровое желание всецело обладать ею слишком глубоко пустило корни в нем, что превратилось в паранойю. Однако положение в обществе обязывало демонстрировать красавицу-жену и свою идеальную супружескую жизнь.

Это помогало в налаживании связей, заключению выгодных союзов для еще большего обогащения.

Да, любовь к ней соревновалась с любовью к деньгам. И последнее все же побеждало, раз Ронан пошел против своих же правил и пригласил гостя.

– Мне нужны инвестиции, а ему поддержка отца. Ты должна показать себя идеальной хозяйкой, пусть ты и ни черта не умеешь.

Ева криво улыбнулась, принимая очередную издевку. Эта колкость самая безобидная, что вылетала из его рта.

Все же она постаралась, чтобы ужин прошел хорошо, но стоило гостю попрощаться, как ее муж взорвался от очередного приступа ревности. И вот она опять распластана у его ног. Без гордости, надежды на спасения и желания жить. Ничего не осталось внутри. Лишь мрак. Пустота.

– Твое имя тебе соответствует. Ева – сладкая, как грех, и такая же распутная. Настоящая потаскуха.

Она хмыкнула, ведь именно он дал ей это имя. Раньше ее звали Мелисса.

Воспитательница в пансионате, куда ее поместил брат, часто говорила, что оно ей идеально подходит, поскольку обозначает прилежного человека, а она старалась учиться изо всех сил, чтобы брат гордился ею. Глупое, наивное создание.

Ее муж, в то время еще жених, заявил, что оно простоватое и не достойно ее красоты, ведь мелисса – это какая-то трава. Тогда девушку сильно задели слова любимого, из-за чего она согласилась на его уговоры. В итоге Мелисса исчезла с лица земли, а все документы, вплоть до свидетельства о рождении, поменялись.

Теперь в графе имя четко было написано – Ева.

– Моя шлюха, Ева, – все чаще повторял ее дорогой муж.

Ее давно не задевали его оскорбления. По началу она чувствовала себя из-за них ничтожеством. Не понимала, чем заслужила такое отношение, ведь искренне старалась угодить мужу. Пыталась оправдаться, напомнить, что он у нее первый и единственный. Сейчас пропускала его грубость мимо ушей. Он слышит только себя.