Статистка

Мой партнёр упивается ролью Призрака —непризнанного гения, скрывающего уродство за маской.

Когда музыка прекращается, тренеры поворачиваются к Ирине. Она показывает неясный жест, прося продолжать, и Лидочка включает новую запись.

Ритмы Хабанеры бьют по ушам, чем быстрее нарастает темп музыки, тем сильнее трясёт Андрея. Его мокрые от пота ладони скользят по моему телу. Во вращении рука обхватывает талию и съезжает чуть ниже. Андрей не обращает на это никакого внимания. Дальше идёт сложная поддержка. Я и так не могу избавиться от страха перед ними, но сейчас чувствую, как стынет кровь под жилами.

Мой партнёр где-то далеко в своих мыслях, вместо Кармен в голове теперь звучит Отче наш. Я знаю, что мои опасения не обоснованы, Андрей ещё ни разу не ронял меня, но сегодня он сам не свой! Он перехватывает меня за бедро, поднимает и, положив на плечо, вращает. К счастью, всё обходится, мой конек мягко касается льда. Я немного расслабляюсь, но зря, ой как зря! Секундная заминка, и я повисаю на Андрее, чтобы не упасть. Докатываем без энтузиазма.

Во время дорожки в конце программы, как только наши лица встречаются совсем близко, он целует меня. Вероятно, пытаясь добавить жизни в танец, или что там было у него в голове в этот момент.

– Ты больной? – беззвучно рычу я, зная, что он не слышит.

Глупое решение, только сбивает нас с толку. Мы теряем время и заканчиваем, не докатав программу целиком.

Охламонов молчит, то и дело бросая взгляд на время, а Лидия Васильевна делает вид, что что-то усердно ищет в ноутбуке.

– Короткий еще куда ни шло, произвольный совсем слабо, – губы Ирины сжаты в тонкую ниточку, а руки сложены у груди. – И убери эту пошлятину, Андрей. Не надо заниматься самодеятельностью. Сколько ещё до Игр осталось? – интересуется она у Охламонова.

– Э, месяц где-то, да, как-то так, – мямлит он.

Мать Андрея кладет пару красных бумажек на клавиатуру прямо перед носом Лидочки.

– Поработайте с ними над актерской игрой, буду очень признательна, – вкрадчиво, но не допуская возражений, говорит она.

Уходя, Ирина, как бы забыв, добавляет:

– По Алене комментариев нет.

Никто не плюет в лицо так грациозно и изящно как эта женщина. Мне не нужно быть идеальной танцовщицей. Достаточно лишь помалкивать и оставаться покорной куклой в руках Андрея.

Раздевалка, и так сама по себе крошечная для того количества девчонок в академии, под конец тренировочного дня всегда забита до отказа.