Статистка

Плоская грудь с двумя прыщиками, вся в каких-то родинках и болячках, туловище, еще не познавшее пубертат, без намека на талию, ноги и руки тощие словно куриные лапки. Я не похожа на совершеннолетнюю, единственное, что меня взрослит – это мой рост, на голову выше, чем у соперниц.

Он приходит ко мне домой на моё пятнадцатилетие с подарками, мне – плюшевого медведя, маме – коробку конфет. Они воркуют на кухне, пока я кидаю медведя на кровать. Розовая игрушка выглядит инородно в комнате подростка, увешанной плакатами рок-групп.

Его улыбающаяся рожа бесит меня, а по всей комнате расплывается удушающий одеколон хореографа. Я открываю форточку. Должна ли я радоваться, что мой хореограф настолько заботится обо мне, что пришел поздравить лично? На этот вопрос, как и на многие, у меня нет ответа. Я открываю окно целиком и выкидываю медведя из него. Он падает с высоты второго этажа, его зад розовеет в ветках куста сирени.

– Алёна, ты окно открыла? – голос мамы доносится из кухни. – Закрывай, а то сквозит уже.

– Алёнушка, иди к нам, что ты там одна сидишь, – хореограф подключается к ней.

Они сидят за нашим обеденным столом, он пьет из моей чашки, прижимаясь своими губами к её краю. Я хочу плакать.

– Дмитрий Николаевич, тебе не только мишку привез, – она переглядывается с ним. – Ну, рассказывайте.

– Алёна, ты девушка с большим будущим и огромным талантом, – он отставляет чашку в сторону. На её ручке остаются жирные отпечатки его пальцев. – Но талант – это ничто без упорного труда.

Мама согласно кивает.

– Поэтому я предложил твоей маме позаниматься с тобой индивидуально.

Моё сердце уходит в пятки. Я не хочу, не буду.

– Согласна? – он подмигивает мне.

– Да, конечно, согласна, – мама отвечает за меня. – Иди, собирай вещи.

В зале приглушен свет, скрип паркета сопровождает мои шаги. Он сидит в уголке, развалившись на кресле, ноги широко расставлены. Зал кажется мне крохотным, он заполняет собой все пространство. Я ежусь, в тонком соревновательном платье, шелковая ткань неприятно холодит, кружева на рукавах раздражают кожу.

Он настоял, чтобы я надела его, а не тренировочную одежду.

– Нужно полностью войти в образ, – хореограф включает музыку.

Я катаю Эсмеральду, слишком взрослый образ для моего возраста. Он заправляет мои выбитые волосы за уши и расправляет мне плечи. Я чувствую себя марионеткой в руках кукольника, хореограф вертит мной как хочет, потом заставляет повторять самой.