Все к лучшему, поверь… Любовь не картошка

– Ну, как вам сказать? – он обвел глазами стены школьного коридора.

Всевозможные грамоты, плакаты и прочие стенды словно подбадривали его, призывая к решительности. Расписание уроков прямо и откровенно подмигивало ему отблеском лампочки на стекле.

Девушка старательно ждала ответа.

Рука Андрея потянулась было к голове, нервно потеребила бровь.

– Видите ли, Ольга Геннадьевна, – наконец он выдавил из себя, – и просто очень много читаю, – он запнулся, вспомнив, что его собеседница преподает литературу и, следовательно, читает тоже очень немало.

 – И в основном, специальную, историческую литературу.

– Да, это-то как раз и понятно, – нетерпеливо отмахнулась девушка, – как вы определяете, что можно сказать детям, а что – нет?

Андрей снова собирался было почесать бровь, но вдруг подумал, что это будет выглядеть несколько наигранно. Он неловко улыбнулся.

– Понимаете, фактов, интересных для рассказа довольно много. Я мог бы рассказывать бесконечно, – он помолчал. – я стараюсь выбирать то, что меня самого бы заинтересовало в каждом конкретном возрасте.

видите ли, в пятом и десятом классах, в принципе идут одинаковые темы. Но в пятом классе детям нравится совсем не то, что в десятом. Вот и приходится как-то лавировать…

– Ну, в этом отношении вам гораздо проще, чем мне, – она задумчиво пошла вдоль по коридору.

Андрей машинально последовал за ней. Взгляд мужчины непроизвольно обратился к заледеневшим окнам, через которые смутно прогглядывали белые шапки деревьев,

– У нас есть жесткая программа, – продолжала между тем Ольга Геннадьевна, – мы должны рассказывать о Пушкине и его произведениях, Лермонтове, Толстом и других…

– А вам не кажется, – неожиданно перебил Андрей, – что эта ваша программа безнадежно устарела?

– К-как это – устарела? – ее синие глаза распахнулись во всю ширь и уставились на мужчину изумительно чистыми озерами.

– Да, очень просто, – Андрей неожиданно что называется, завелся. – Кому сейчас нужны эти страдания, из-за которых Аня Каренина бросилась под трамвай?

– Под поезд…

– Неважно… Сейчас никто не поймет, что она, та самая Аня, сделала не так.

Почему она мучилась… Так же, как ни кто не понимает, зачем женам декабристов понадобилось ехать за мужьями в Сибирь. Зачем было бросать свою, достаточно благополучную жизнь и тащиться к черту на рога, оставляя детей на произвол судьбы? – Андрей намеренно говорил жестче, чем того требовали приличия.

Озера Ольгиных глаз заволокло слабым туманом.