Юлий Цезарь. В переводе Александра Скальва

Тогда, хоть Цезарь сядь ещё прочней,

Его стряхнём, иль ждать нам худших дней.

Уходит

СЦЕНА III. Улица

Гром и молния. Входят с противоположных сторон КАСКА с обнажённым мечом и ЦИЦЕРОН

ЦИЦЕРОН

Привет. Провёл ли Цезаря домой?

Что запыхался, Каска? Что так смотришь?

КАСКА

А ты не тронут, если вся земля

Дрожит, как зыбь? О, Цицерон! Я видел,

Как в ураган треклятые ветра

Сплетённые дубравы раздирали,

Как дыбился великий океан,

Стремя себя возвысить к грозным тучам:

Но я до этой ночи никогда

Не был под бурей, извергавшей пламя.

Иль в небесах идёт война богов,

Иль слишком дерзок мир к богам, настолько,

Что подстрекает их громить нас так.

ЦИЦЕРОН

А видел что-нибудь ещё чуднее?

КАСКА

Обычный раб – ты знаешь видего —

Взмахнул рукой, что загорелась,вспыхнув,

Как двадцать факелов, но всё ж рука,

Презрев огонь, осталась невредимой.

К тому ж – с тех пор не вложен в ножны меч —

У Капитолия я встретил льва, но,

Свирепо глянув, мимо тот прошёл,

Меня не тронув.

До сотни женщин, бледных, словно смерть,

От страха, кто клялись, что наблюдали,

Как шли вдоль улицлюди, все в огне.

Вчера ж ночная птица в полдень села

На рыночную площадь, закричав,

Заухав. Если чудеса такие

Так заодно, то пусть не говорят:

«Им есть причины, и они нормальны».

Я думаю, они знаменья зла

Для места, на котором показались.

ЦИЦЕРОН

Да, впрямь, явлений странных, времена!

Но люди их по-своему толкуют,

Реальным их значеньям вопреки.

Придёт ли завтра Цезарь в Капитолий?

КАСКА

Придёт. Ведь он Антония просил

Тебе сказать, что он там будет завтра.

ЦИЦЕРОН

Что ж, доброй ночи, Каска. Под грозой

Не до прогулок.

КАСКА

Цицерон, прощай.

ЦИЦЕРОН выходит

Входит КАССИЙ

КАССИЙ

Кто здесь?

КАСКА

Сын Рима.

КАССИЙ

Каска, твой же голос.

КАСКА

Твой, Кассий, слух хорош.

КАССИЙ

Она весьма приятна честным людям.

КАСКА

Знавал ли, кто, когда-то, гнев небес?

КАССИЙ

Тот, кто погряз во всех пороках мира.

А я же сам по улицам бродил,

Отдав себя опасной этой ночи,

Как видишь, Каска, распахнув камзол,

Грудь обнажив пред грозовым ударом.

А били, словно взрезав грудь небес,

Зигзаги синих молний, я старался

Попасть как раз под вспышку и прицел.