Кровавый след бога майя

Макака краснорожая! Нужно было брать матерого следопыта вроде Кинича или уж сидеть в лагере – нищим, но живым. Зачем он подличал, зачем воровал? Николай вдруг вспомнил о деньгах, которые прихватил вместе с Ах Пучем из ящика Митчелл-Хеджеса, и впервые за эти дни испытал укор совести. Он смотрел в темноту на кроны ненавистных деревьев и думал, как ужасно будет сгинуть в этих дебрях, так и не повидав родных, не простившись с матерью, не попросив прощения у всех. Он плакал, чувствуя, как со слезами уходят последние силы, глотал стоящую комом в горле ненависть к безмозглому Каашу, пока не заснул крепким глубоким сном без кошмаров и сновидений.

Как будто не уснул, а провалился на дно бездонного колодца.

Пробуждение было болезненным. Он с трудом разлепил глаза и несколько минут таращился в пустоту, прислушиваясь к ноющему телу. Болела каждая косточка, кожа зудела, живот сводило от голода. Скромные запасы продовольствия, которые он взял с собой, подошли к концу, а раздобыть пищу в глубине джунглей оказалось делом непростым.

Кааш удовлетворялся тем, что находил, но Николай всерьез мучился от голода. Он с трудом повернулся на бок и поискал глазами проводника.

То, что он увидел, заставило его вскочить на ноги и забыть о собственном самочувствии. Кааш лежал с раскинутыми в стороны руками, весь в крови, и неподвижно смотрел в небо. Его грудная клетка была разворочена, внутренности выдернуты. Николай зажмурился от ужаса. Его била дрожь.

Стоило ему поднести к лицу руки, чтобы утереть пот, как он увидел, что они по локоть залиты кровью.

Кровь впиталась в ткань рукавов, засохла на ладонях, забилась под ногти. Он весь был забрызган кровью! Посреди поляны, измазанный кровью, стоял майяский бог. Николаю показалось, что Ах Пуч улыбается. Он упал без чувств.

Очнувшись, он заставил себя подняться на ноги. Снял окровавленную рубашку, кое-как умылся. Кааш научил его различать в сплетениях лиан безвредные водоносные стебли. Свое окровавленное сокровище он завернул в пончо Кааша и затолкал в рюкзак, потом прочел над мертвым телом короткую молитву и, не выбирая дороги, поспешил прочь от проклятого места.

Думать о том, что произошло ночью, он боялся. Сейчас он мог только бежать – бежать все быстрее, продираясь сквозь дебри, как будто так он мог убежать от случившегося. О том, куда он бежит и что будет дальше, Николай не думал.

Сколько прошло времени, он не знал. Пять часов, день, два? Несколько раз он терял сознание от усталости и голода.