Сумман твоего сердца

Глава 11.

На протяжении двух недель мне удавалось скрыть от хозяев своё присутствие в этом замке. Я тихой мышью пробиралась по коридорам, буквально вжавшись в стены.

Быстро выполняла поручение мадам Доры и так же тихо и незаметно пробиралась в комнату, находившуюся практически в подвале, без окна, сырую и мрачную, которую мы делили вместе с Деей.

Дея, маленькая, худенькая девочка двенадцати лет, год назад осиротела. Вся её семья умерла от какой-то заразы, и она осталась совершенно одна. Добравшись из деревни Логовой в этот замок, чтобы совсем не умереть от голода, устроилась здесь работать за еду и за какой-то год превратилась в забитого и запуганного ребёнка.

Мадам Гера беспрестанно шпыняла девочку и поручала ей самую грязную и тяжёлую работу. Днём она чистила овощи, ощипывала птицу, вытаскивала мусор и прочее, на что только хватало фантазии этой гадины. А вечером, когда все уходили спать, Дея мыла кухонную утварь и отскрёбывала загаженный за день мадам Герой пол.

Ведь гораздо удобнее скидывать мусор тут же на пол, а не в ведро, которое, кстати сказать, находилось рядом.

 Спокойно смотреть на все эти издевательства я не смогла и пару раз останавливала тяжёлую руку кухарки, которую та заносила для очередной пощёчины. За это я получила выговор и предупреждение от мадам Доры, но мне было плевать: не могла спокойно видеть такое обращение с ребёнком.

Жаль только, что невозможно было всегда находиться рядом, и девочке всё равно доставалось много оплеух. А моё предупреждение подпалить зад мадам Геры не принесло результата, и я снова получила выговор от экономки.

Думаю, если бы не отсутствие других желающих поработать в этом замке, меня давно бы выгнали: уж слишком я оказалась наглой (это со слов мадам Доры). На самом деле я добрая и хорошая девушка… ага, когда сплю…

Ну и, естественно, чтобы я не наглела, на меня спихнули самую тяжёлую работу: чистить ковры, которые перед этим необходимо собрать, отнести во двор, там уже отряхнуть, а после пройтись щёткой с довольно неудобной ручкой, которая от усилия соскальзывала, и из-за неё мои пальцы были стёрты в кровь.

Когда это случилось в первый раз, то от боли, обиды и бессилия на меня накатила неуправляемая злость. Молнии вспыхнули неожиданно ярко и, подпалив ковёр, спрятались. Скрыть тёмные места мне не удалось, и за испорченный ковёр мадам Дора предупредила, что вычтет из моего жалования его восстановление. Кажется, этот месяц я буду работать бесплатно.