Бандитский причал

На запястья обеих рук наложены швы. В глазах стеклянное равнодушие от успокоительного препарата, который в огромных дозах капают через капельницы. Ее нашли. Теперь, если найдут малыша, мачеха поймет, от кого ребенок. Нельзя, ни в коем случае нельзя проговориться о сыне.

Медсестра вздыхает. Бережно поправляет пациентке одеяло, подушку. Убирает тонкую иглу из вены на правой руке. Накладывает ватный диск и сжимает локоть своей подопечной.

– Вы такая молодая и красивая. У вас еще все впереди. Не стоит так опрометчиво отказываться от жизни, – тихо приговаривает она.

Дверь одной из самых дорогостоящих больничных палат в Париже приоткрывается. На пороге неуверенно переминается с ноги на ногу молодой человек. С первого взгляда и не скажешь, что он – главный наследник русской семьи Ховански, которая сделала свое состояние на мире женской моды. Светлые волосы взлохмачены, красивое лицо искажено гримасой страха.

– Привет, Дашуль, – на русском языке произносит он. Поправляет белый халат. Неловко взмахивает рукой, пытается улыбнуться.

Но русская никак не реагирует на его появление.

– Не хочешь говорить, да? – пожимает плечами брат. – Я бы тоже не хотел. Мне жаль, Даша. Михаэль не заслужил такой смерти.

При упоминании имени жениха русская вздрагивает всем телом. Толкает капельницу, опрокидывает на пол поднос с ампулами. Стены палаты сотрясают ее рыдания. Михаэль. Ее надежда на счастье…

Снова вокруг бегают люди в белых халатах.

– Дайте мне умереть! – не своим голосом кричит русская. – Дайте мне уйти за ним следом! Я не хочу! Не хочу возвращаться в Россию!.

Швы на запястьях расходятся. Кровь тонкими струйками стекает на одеяло и капает на пол.

Ее никто не слушает. Лечащему врачу удается добраться до вены, и он вводит девушке большую дозу успокоительного препарата.

Несколько мгновений – и пациентка падает в подушки. Врач громко отдает приказы на французском языке своим подопечным. Кажется, что-то про новые швы, которые надо немедленно наложить на запястья.

В кармане джинсов у пришедшего в палату брата вибрирует сотовый телефон.

Он виновато смотрит на сводную сестру, на бегающих вокруг нее врачей. Осторожно выходит в коридор. Красивое лицо внезапно приобретает зеленоватый оттенок. Кажется, его сейчас стошнит. Он не выносит вида крови.

Телефон продолжает настойчиво вибрировать, требуя ответить.

– Мам… прилетела, да? – отчаянно борясь с тошнотой, понуро интересуется Филипп. – Дашу надо забирать отсюда. Она не в себе совсем.