Бандитский причал

Как только снимут швы, надо сажать в самолет, иначе мы ее потеряем. А вместе с ней и большую часть наследства, доставшегося ей от отца. Детектив, которого ты наняла, сказал, что она вчера составила завещание. В случае ее смерти наследство достанется какому-то странному приюту, который содержит пожилая французская пара.

– Я уже знаю, сынок. Моя падчерица всегда была странной. Сейчас, когда нам с таким трудом удалось ее обнаружить, надо сделать все возможное для транспортировки ее на родину. Нельзя ни в коем случае упустить доставшиеся ей от отца деньги.

– Наверное, так будет лучше для всех. Ее нельзя оставлять без присмотра. Она вены вскрыла. Отправится на тот свет, и мы потеряем огромные деньги. Здесь, во Франции вряд ли удастся оспорить завещание. Это не Россия.

– Ты прав, дорогой. Вернем ее домой, а там будет видно. Главное, чтобы она ничего с собой не сделала.

Филипп выключил сотовый телефон и виновато взглянул на плотно прикрытую дверь, за которой трудился медперсонал.

В глубине души он сочувствовал сводной сестре. Но они с матерью так долго ее искали! Три года от Даши не было вестей. Потом проскользнула новость о ее скором замужестве. И вот, печальный финал. Дашу надо вернуть домой, чего бы это не стоило. Дома есть хорошие психотерапевты, они помогут ей справиться с горем. А главное – деньги, которые достались от отца его сводной сестре, будут теперь в целости и сохранности. Ховански не позволят Даше умереть. Ведь в этом случае деньги уплывут у них из-под носа, а этого никак нельзя допустить.

Глава 1. Россия, несколько месяцев спустя

Конец октября выдался теплым. Приоткрыв настежь окно машины, Михаил Воронов всматривался в осенний полумрак. Запах свободы. Надо же, теперь он знал, как она пахнет – осенней сыростью, помешанной на шуме тихо бьющихся о речной причал волн.

Встретивший его водитель адвоката упорно гнал машину вперед.

Высокий, подтянутый, в хорошей спортивной форме – на зависть многим, и после трех лет заточения Воронов отлично выглядел.

Взгляд карих глаз был похож на выстрел в упор – резкий, неожиданный и всегда прямой.

Его волосы – смолянисто-черные, волнистые, когда-то короткие, но за последние полгода безобразно отросшие, – отчаянно развивались на ветру. В глубоко посаженных глазах цвета крепкого виски мерцал ледяной холод, а идеально очерченные губы и заросший густой бородой подбородок едва заметно подрагивали, выдавая эмоции.