30 дней

Вот таким он попал во дворец Господина в первый раз, таким оказался в каменном мешке. Красивый, холодный, высокомерный. Но мы познакомились поближе, и я узнала вкус всех его страхов…

Взгляд воина остановился на беловолосой, затем скользнул ко мне и вернулся к моей незваной гостье.

– Я запретил тебе заходить сюда.

– Я хотела посмотреть…

– Тебе незачем смотреть на нее, – отчеканил мой бывший пленник, перевел взгляд на меня и скривил губы: – Ты слишком чиста, чтобы вдыхать зловоние Тьмы.

Я вновь откинула голову и расхохоталась, резко оборвала хохот, взглянула на Эйволин, опять смотревшую на меня и повторила:

– Съем, – клацнула зубами, и глупышка, взвизгнув, опрометью бросилась прочь.

Она убежала, воин остался. Он вошел в мое узилище и закрыл за собой дверь. Я изломила бровь, насмешливо следя за неспешным приближением. Мужчина остановился в двух шагах от меня. Взгляд некоторое время блуждал по моему телу.

– Твое тело и лицо совершенны, – неожиданно сказал он. – Но душа подобна выгребной яме.

Мои губы дрогнули в кривой ухмылке:

– А кто тебе сказал, что у меня есть душа?

– Да, души нет, – согласился воин, развернулся и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.

Светильник, который принесла Эйволин и поставила на пол, пока рассматривала меня, забрать никто не удосужился, и я наконец огляделась. Повертела головой, насколько позволил ошейник, попыталась сдержаться, но все-таки рассмеялась. Это была купальня! Он подвесил меня в своей купальне! Любопытно… Смотреть, как мой похититель будет мыться – это пытка? Все-таки у светлых странные понятия о мести.

Покачав головой, я вспомнила слова Эйволин. Это вызвало новый смешок. Очередной миф, созданный людьми и магами. Они делят мир на добро и зло. Свет и Тьма, извечное противостояние. Господин им непонятен, он сильней, и это вселяет страх. Он иной, и это пугает. Мой Хозяин мог бы быть богом, но он не творец. Сила его – разрушение. И потому его считают злом, и каждые сто лет находится тот, кто думает, что разгадал, как можно убить Вечного.

Глупцы! Господин забавлялся с каждым «избранным», позволяя подобраться к себе близко… Как воину, похитившему меня. Тот тоже считал, что сможет уничтожить Зло, но стал моей забавой. Теперь его забавой буду я, а Господин так и останется незыблем в своей власти. Мы все лишь песчинки у его ног.

Неожиданно дверь снова открылась, оборвав мои размышления. На пороге стоял похититель. Лицо его было непроницаемым.