30 дней

И даже когда я звала ради забавы, он приходил, насмешливо приподнимал брови и укоризненно качал головой, прощая маленькую шалость…

– Забери меня Хаос, – выругалась я, в сердцах ударив ладонью по коврику.

Шаги и негромкий разговор за дверью остановили мою разгорающуюся злость. Села ровно, скрестила ноги и уместила на коленях руки. Глаз не открыла, просто слушала голоса и усмехалась про себя:

– Говорят, она может обратиться в змею, обвить кольцами и переломать все кости…

– А я слышала, что она людей заживо пожирает…

– Зачем господин притащил эту в свой замок…

– Ой, мамочки…

Дверь открылась, но шаги возобновились не сразу.

Дуры-служанки стояли на пороге и глазели на меня. Я осталась безучастна.

– Спит?

– Вроде спит.

– А если проснется?

– Ой, мамочки…

Они еще некоторое время толпились в дверях купальни, наконец кто-то решился войти. Осторожные крадущиеся шаги приблизились и снова замерли.

– Спит она, – более уверенно произнесла самая смелая. – Давайте всё поставим и уберемся поскорей.

– А может ей сырого мяса и крови надо?

– Тихо ты, вдруг услышит и правда захочет.

– Ой, мамочки…

Они вошли. Что-то глухо ударилось о каменный пол. Звякнули приборы. Мне принесли еду, это я поняла не только по звукам, но и по аппетитному запаху тушеного мяса с ароматными приправами. Желудок отозвался урчанием, и в купальне тут же наступила мертвая тишина. Служанки некоторое время смотрели на меня, их напряженные взгляды я ощущала кожей.

– Нет, спит, – выдохнула смелая.

– Точно спит?

– Может ее палкой потыкать?

– Ой, мамочки…

Они снова задвигались, а я решила, что пришло время обнаружить свое бодрствующее состояние.

– С-с-с, – тихонько зашипела я.

– Ой, мамочки! – дружно взвизгнули служанки.

Я посмотрела на них из-под ресниц. Три женщины суетились у низкого маленького столика, четвертая застилала широкую скамью, готовя мне убогое, но все-таки ложе. Н-да… Я не была так добра к своей игрушке.

– С-с-с, – снова зашипела я.

Женщины вздрогнули и дружно обернулись ко мне.

Я полностью открыла глаза и растянула губы в широкой ухмылке. Служанки попятились к дверям, не спуская с меня испуганных взглядов.

– Е-э-да-а, – протянула я и бросила тело вперед, громко звякнув цепью.

– А-а-а!!!

Вопль был омерзительным, от него заложило уши. Ошейник впился в горло, придушив меня и откинув назад, когда я рванула за верещавшими служанками. Я упала на спину и расхохоталась. Смех перешел в надсадный кашель.