30 дней

Попытался открыть окно, и оно поддалось и…

– Твоя сила.

– Да, она отозвалась на звук родной стихии, – усмехнулся водник.

– Но как нашел меня?

И ответ пришел сам. Моя кровь. Она привела его, словно пса на запах. Я сама указала ему путь к себе.

– Я был зол на тебя, безумно зол. Просто в бешенстве. Особенно за твою последнюю выходку. Ты окунала меня в мои страхи, испытывала твердость духа, обманывала лживыми видениями, я даже не могу вспомнить всего, через что ты провела меня. Но то, что почувствовал в последний раз… Это было гадко.

– Неужели? – усмехнулась я. – Желать меня было гадко?

– Я не хотел этого желания! – неожиданно зло воскликнул мужчина, и вода взметнулась над бассейном прозрачным куполом, но тут же вновь опала, обдав меня и водника ворохом брызг. – Не хотел мечтать о том, как я тебя… – он выдохнул и взял себя в руки. – Мне хотелось отплатить тебе за все унижения, через которые я прошел ради твоей забавы. В то же мгновение я ощутил тебя. Почувствовал отчетливо, словно ты сама зовешь меня.

Ярость захлестнула сознание, родовая сила тело, и я очутился в купели. Вышел из купальни, увидел тебя спящей и хотел сразу забрать, но вдруг подумал – что я делаю? Зачем я потащу тебя с собой? Хотел свернуть шею, удавить, утопить, что угодно, лишь бы выплеснуть ярость, а потом остановился и задумался. Зачем убивать наживку? Твой хозяин слишком ясно дал понять, что ты важна для него. Сразу вспомнилось, что именно ты всегда выступаешь от его имени. И я вернулся в купальню. Если бы появился он, я бы исчез.

– И заманил меня, – кивнула я. – Хорошо. Вот я здесь, что дальше?

– Посмотрим, – пожал плечами воин и, кивнув на столик: – Поешь, – направился к двери.

– Подожди, – я сделала несколько шагов следом, но ошейник впился в горло, и я остановилась. – Почему купальня?

Он остановился и с нескрываемой иронией посмотрел на меня.

– Это ведь лучше, чем темница, не так ли? Длины твоей цепи хватит, чтобы помыться.

Кормят в моих покоях лучше, чем в подземелье. На лавке ты можешь спать. Почти гостья, мне посчастливилось меньше.

– И ошейник.

– Ты все-таки пленница.

– Но однажды я выберусь отсюда, – фыркнула я, когда дверь за воином закрылась, и снова почесала бедро.

Спустя некоторое время, когда я сытая уже лежала на своей лавке и раздумывала над глупой идеей с кровью в вине, бедро начало зудеть так, что я готова была лезть на стену.