30 дней

А пришла в себя сидя у него на коленях, когда слизывала этот запах с кожи. Рвала на нем одежду, чтобы добраться до тела. Пила его и никак не могла насытиться.

Вино? Какое вино? Я забыла о нем, пьяная от аромата Вайтора, сгустившегося от желания, уже бежавшего по его венам. Не помню, когда закончилась та ночь, она растворилась в стонах и бессвязном шепоте, в томных ласках и жестких толчках любовника внутри моего тела. Я плавала в его аромате, тонула в нем, жадно вдыхала и боялась упустить хоть каплю. И когда, полностью обессиленная, лежала на его груди, пытаясь восстановить дыхание, единственное, что я смогла произнести хриплым полушепотом, было:

«Спасибо».

Это действительно был бесценный дар, после которого жизнь заиграла новыми красками. Я научилась различать запахи силы, чувств, улавливать оттенки и нюансы, а после и использовать их. Даже когда дар различать правду и ложь подводил, затаенный запах страха и волнения выводил лжеца на чистую воду. Отныне для меня не было тайн. Правда, с того момента меня всё чаще называли шавкой, ищейкой, гончей… сукой – всё зависело от обстоятельств.

Я не обижалась. Мне вообще не свойственна обида, особенно на тех, кто брызжет ядовитой слюной у моих ног. Это вызывает усмешку. Моя преданность Господину неоспорима, и всё, что делаю, я делаю во имя его.

– Во имя твое, Вайторис, – прошептала я, прикрыв глаза. Затем распахнула их и с новым приливом ярости воскликнула: – Тогда почему ты отнимаешь то, что сам подарил?!

– Г-г-г… гос… госп-п-п-п…

Я резко обернулась к дверям, но успела лишь заметить выпученные от страха глаза служанки.

Она пискнула, и дверь захлопнулась. Зло усмехнувшись, я полностью развернулась к входу в купальню и велела:

– Войди.

За дверью зашуршали, завозились, словно мыши в норе, почуявшие кота, сидящего снаружи. Невнятные голоса бормотали, кажется, спорили.

– Живо! – рявкнула я и, странное дело, но дверь открылась, и три служанки, влетев в купальню, посмотрели на меня огромными испуганными глазами.

Я уже порадовалась, что властность моего голоса осталась прежней, но…

– За какой Тьмой ты разгромила мою купальню?

Ко мне пожаловал сам хозяин замка.

Сразу стало понятно, кто на самом деле загнал трех дурех в мои «покои». А еще было заметно, что водник зол, как сама бушующая Тьма.

– Привести в порядок, – чеканно велел он служанкам.

Женщины были бледны и явно собирались упасть в обморок немедленно, но…

– Живо! – гаркнул воин, невольно повторив мой недавний приказ.