30 дней

Хотелось ответить, что мы еще посмотрим, кто тут гость, а кто хозяин, но как-то вовремя опомнилась и спорить с крысой не стала. Ну ее, лучше уж она, чем я. А меня бы лучше на свободу.

Я поднялась на ноги, доковыляла до отвоеванного стула и уселась на него. Неожиданно вспомнила об одной немаловажной детали. Пощупала шею, но ошейник был на месте, а вот цепь болталась. Я с любопытством осмотрела последнее звено. Его словно разрезали пополам. Похоже так и случилось, когда пузырь сомкнулся, поймав меня в ловушку. Хорошо еще, что я не додумалась высунуть руку или ногу.

Еще неизвестно, что стало бы с ними… Передернув плечами, я задрала подол, осмотрела разбитые колен и, подняв лицо к потолку, от души пожелала:

– Чтоб тебя перекорежило, изверг.

Изверг появился спустя четверть часа… наверное. Громыхнул засов, дверь открылась, и вошел мрачный водник.

– Живая? – спросил он, заметил мой задранный подол, разбитые колени и поморщился: – Прости, я… не хотел. Не знаю, как это вышло.

– И что дальше? – спросила я, немного забыв, чем в прошлый раз закончилось мое любопытство.

 – В чем вообще я провинилась? Лавки и стола стало жалко?

– Нет, – хмуро ответил он, а мне вдруг пришла в голову забавная мысль.

После этой ночи меня как-то многого лишили разом. Вайторис забрал свой дар назад, воин отправил из купальни в темницу. И что, спрашивается, я такого сделала, что не угодила сразу двум мужчинам? Ну ладно Господин, он видел, как я позволяю…

– Бесконечный Хаос, – выдохнула я, тут же помотала головой и протянула: – Не-ет… Не может быть… Нет!

– Что – нет? – насторожился бывший пленник.

И я растерялась. Поняла, что не знаю, что сказать. Спросить, что ему снилось, или прямо: «Дорогой, не совокуплялся ли ты со мной этой ночью?» Да нет… Как?! Одно дело Вайтор. Во мне его кровь, его огонь, я принадлежу ему… Кровь? Нет, ну, нет же! Если его затащило в мой сон на самом деле, тогда Вайторис взбесился, выходит, не зря, а значит, я и водник… Великая Тьма, нет, нет и нет! Ничего не было. Не было!

– Ты плакать собралась?

– Обойдешься, – буркнула я, перестав страдальчески кривиться.

 – Меня будут кормить? Я уже чистая, можешь пощупать.

– Пощупать, – эхом отозвался водник, вдруг зло сплюнул и стремительно покинул темницу, бросив на ходу: – Сейчас накормят.

– Пощупать, – повторила я и замотала головой: – Ну уж нет, никаких щупать.

Вскоре к раздражению и злости на свой необдуманный поступок прибавился холод. В моей темнице было сыро, холодно и мрачно.