Наследие. Часть 2

 – Разве ты не любишь меня?

– Люблю, – пролепетала она.

– Тогда почему боишься? Любимых принимают всякими. Такими, – глаза его вновь стали серыми, и Виалин облегченно вздохнула, уже готовая протянуть к мужчине руки. Но глаза его вновь затопила чернота, не оставив не единого белого проблеска, клыки удлинились, оцарапав губу. Женщина заворожено следила за каплей крови, побежавшей по подбородку. – Такими.

Голос Эрхольда стал ниже и проникновенней, но отчего-то Виалин почувствовала настоящий страх. Она сжалась и отдернула руки, а мужчина сделал шаг назад и осклабился, обнажив в жутком оскале заострившиеся зубы, а потом закончил:

– И даже такими.

Черная Сила взметнулась, закружила змеями, опутала тело лорда, почти полностью скрыв его, но в этой клубящейся хищной тьме, Виалин увидела очертания тела. И оно показалась Виалин столь пугающим, что она закричала и закрыла глаза руками.

– Ты все еще знаешь, кто я? – прогрохотал голос чудовища из Бездны. – Ты все еще любишь меня?! Отвечай!

И он снова шагнул к возрожденной.

Она не выдержала. В панике оттолкнула от себя Эрхольда, почти вернувшего себе прежний облик, развернулась и бросилась прочь, спеша скрыться за тяжелыми дверями его покоев. И его злой смех только подстегивал девушку, не позволяя остановиться или обернуться. Дархэйм замолчал, слушая, как невдалеке грохнула дверь, как скрипнуло по полу тяжелое кресло, ставшее дополнительной преградой. Если бы он захотел, ни двери, ни кресло, ни даже вся утварь в его комнатах не задержали бы черного лорда. Но ему сейчас не было дела до дрожащего мышонка, который спрятался в его покоях. Так было даже лучше, она не должна любить, только не та душа, что заключена в желанном теле.

После откинул со лба черную прядь и толкнул дверь в покои Ингер. Она отпрянула, как только черный лорд вошел.

– Подслушивать нехорошо, сладкая, – усмехнулся он и поманил к себе женщину, сейчас живо напомнившую зверька, готового сорваться с места при первых же признаках опасности.

Она тоже боялась его, но боялась гораздо сильней, чем та глупышка, которая поддерживала жизнь в теле Виалин до возвращения его хозяйки. И пусть Эрхольд знал, что его возлюбленная жива, но видеть ее он хотел именно в этом теле. А может, это был всего лишь самообман, и он просто желал видеть это тело покорным и податливым, потому что вожделенную добычу он готов был принять в любом обличье. Лишь бы можно было прикоснуться, убедиться, что она не бесплотный дух.