Наваждение. Тропою Забытых

В общем, на следующий день отправились ближе к Раклю. Побродили между деревеньками, подобрались к той роще, где напали на старшего инквизитора Гурнниса, ну и решили заночевать на постоялом дворе между Раклем и Бийлем. А ночью стук в дверь. Я открываю, а там парнишка-оборвыш. Сунул мне записку и ходу. Я за ним, догнал у лестницы. Спрашиваю, от кого, мол, послание. Он говорит, что дяденька один дал. Я мальчишку в комнату затащил, младшему инквизитору Никсу показал, объяснил, что к чему. Тот записку прочитал, велел описать, как дяденька выглядел, который послание передал.

А как пацан объяснил, так мы Шеймоса и признали. Господин Никс монетку оборвышу дал и отпустил, а мне велел собираться.

Ну, вот так и пришли на место, которое Шейм в записке назначил. Он думал, что вы где-то рядом, потому что младший инквизитор Никс почти всегда с вами, или действует по вашему заданию. А когда узнал, что вы далеко, сказал, что будет ждать вас, и что больше никому не доверяет. Говорит: «Мой хозяин в людях разбирался, он шейду Виллору, как себе верил, вот и я только ему верю».

Обидно, конечно, было, но Шейма же не переубедишь, упрямый, как баран. Господин Никс хотел его к вам привезти, но Шеймос сказал, что носа из своего убежища не высунет, потому что за ним охотятся. Мол, он один знает то, за что убили его хозяина. Ну вот. Инквизитор мне записку написал и за вами отправил, уж больно Шейм на вас настаивал. Еще и твердил, что в Ордене затевается что-то нехорошее, мол, бесы душами братьев завладевают. А про то, кого и в чем подозревает – не сказал.

«Предательство», – вспомнил шейд слова умирающего инквизитора. Предательство, не верь, я верил, они поняли, найди. Вот что говорил Гурннис. Всё это бессвязное бормотание имело смысл, но тогда печать уже начала пожирать разум и душу Эйдана, поглотила его, терзая образом понравившейся женщины. Сейчас, когда ему удалось взять себя в руки, бред убитого инквизитора обрел четкость. Виллор смог нарисовать для себя четкую картину, собрав воедино всё, что рассказал магистр Линис, сам Гурннис во время встречи в Ордене, его последние слова на пороге ресторации в Ракле и то, что рассказал охранник Ленс Моли.

Сомнений в том, что в Ордене зреет заговор, уже не оставалось. Гурннис узнал случайно, иначе бы не стал выслеживать и вынюхивать, бродя тенью по обители, а забил тревогу. За эту версию говорило и то, что старший инквизитор был известен, как честный воин, свято соблюдавший устав Ордена. Нет, заговорщики бы не сунулись к нему.