Провидица

А в том, что их беседы доставляли удовольствие обоим, они и вовсе не считали нужным признаваться, даже самим себе. Но без разговоров с Корвелем Катиль начинала скучать не меньше, чем он. И все же благородные ласс и лаисса оставались похитителем и пленницей, а этого забыть было невозможно.

Глава 8

Стражник, задремавший опершись на ворота, вздрогнул от громкого мужского смеха. Он еще некоторое время рассматривал весельчака, а после охнул и поспешил распахнуть ворота перед господином.

– Спим? – коротко спросил ласс Корвель.

– Нет, господин, – замотал головой стражник.

– Ну-ну, – хмыкнул сайер и… прошел мимо, так и не излив на нерадивого воина своего недовольства.

Тот снова протер глаза и даже поискал хвост у мужчины, подозревая, что это оборотень, явившийся под личиной благородного ласса, но хвоста так и не обнаружилось.

– Ну и чудеса, – покачал головой страж, опять приваливаясь к воротам.

Ласс Корвель пребывал в приподнятом настроении. Он любил их беседы с Рагной, ему нравилось то внимание, с которым его слушала женщина.

Но в такие минуты говорил, в основном, он. Сейчас же у него появился собеседник, приятный уже тем, что не подбирал осторожно слова, опасаясь вызвать недовольство вспыльчивого сайера. Лаисса Альвран оставалась собой, говорила, что думает, и это нравилось мужчине, напоминая ему самого себя, никогда не боявшегося высказать своих мыслей. И, как следствие, сайер не чувствовал привычного раздражения от беседы.

Ласс проводил Катиль до ее покоев и удивленно взглянул на дверь, осознавая, что они уже дошли.

Девушка улыбнулась сайеру.

– Благодарю за чудесную беседу, – произнесла она. – Да пошлют вам Святые спокойных снов и отдохновения от забот и тягот.

– Надеюсь, в дальнейшем мы сможем быть столь же дружны, Катиль, – улыбнулся Корвель. – Да хранят Святые ваш сон, моя дорогая лаисса.

Кати склонила голову и исчезла за дверью своих покоев. Она легко вздохнула и направилась в спальню, спеша скорей лечь, усталость была сильной.

И теперь, когда она осталась наедине с собой, девушка позволила себе расслабиться и зевнуть. Вечер действительно оказался приятным, но дневная скачка, несмотря на отдых, давала о себе знать. И вскоре лаисса Альвран уже лежала на мягкой перине и сладко спала.

Ласс Корвель еще несколько мгновений смотрел на закрывшуюся дверь покоев своей пленницы, затем развернулся и легкой походкой направился к себе, напевая под нос не слишком приличную, но веселую песню.