Провидица

Матушка, которая могла бы поспорить с отцом, умерла вскоре после родов младшего брата Кати, последнего из детей ласса Альврана, а больше никто не смел возражать хозяину замка. Если кто-то и жалел Катиль, ей об этом было неведомо.

– Такое возможно? – повторил вопрос Корвель.

– Я н-не зна… ю, – сквозь сильную дрожь выдавила она.

Ласс рывком поставил ее на ноги и схватился за мокрую накидку.

– З-зачем? – испуганно воскликнула Кати, отшатнувшись от него.

– В дохлой тебе толку мало, – ответил ласс. – Раздевайся.

Девушка замотала головой, но дипломатия и этикет никогда не были сильной стороной ласса Корвеля. Он скривился, глядя на перепуганную девицу.

– Если у тебя четыре груди, ты еще сможешь меня удивить, – произнес он. – Больше тебе удивить меня нечем.

– Выйдите, – попросила Кати.

Корвель не вышел, и не отвернулся. Он сорвал платье с благородной лаиссы, следом затрещали ее рубашка и нижние штаны. Мужчина рвал добротную мокрую ткань так легко, словно это была бумага. И Кати даже не могла понять, что ее пугает больше: то, что мужчина смотрит на нее без одежды, или его неимоверная сила.

Она закрылась мокрыми волосами и ладонями.

Ласс отошел к низкому столику, взял бутылку, в которой находился хмельной напиток, щедро плеснул себе на ладонь и велел:

– Убери руки.

– Нет! – вскрикнула лаисса Альвран.

– Мне плевать на твои худосочные прелести, – холодно произнес мужчина. – Я давно не юнец, который загорается от вида женской ножки. Быстро! – от сердитого и повелительного тона, девушка вздрогнула и опустила руки.

Она зажмурилась и старалась не думать о том, что к ней прикасается мужчина. Между тем ласс Корвель растер ее спереди, после обошел со спины и повторил растирания, а затем накинул свой плащ, подбитый мехом.

– Ложись, – велел он. Кати не спешила исполнить новое повеление, она продолжала взирать на ласса с испугом. – Ты мне неинтересна. Ложись и грейся. Потом переоденешься, – он кивнул на узелок, – и мы отправимся домой.

Девушка вернулась на твердый лежак, покрытый шкурами, чей ворс уже начал вытираться.

Ласс накрыл ее еще одной шкурой, хлебнул из горлышка бутылки и покинул шатер. Кати лежала, не сводя взгляда с входа, опасаясь, что он передумает и вернется. Но Корвель вернулся лишь тогда, когда она немного согрелась и успела натянуть на себя сухую одежду, до которой так и не добралась вода.

– Готова, – утвердительно произнес мужчина. – Тогда отправляемся.

Он снова накинул на Катиль плащ и вывел из шатра.