Рик Саттор. Курсант Его Величества

Брато, заметив, что его приятель еще не спит, перевернулся на живот, подложил под подбородок сложенные ладони и зашептал:

– Слышишь?

– Что? – Рик приподнялся на локте и прислушался. – Ничего не слышу.

– Вот и я не слышу, – ответил Егор. – Ни ветринки, ни шороха. Жутковато как-то.

Саттор окончательно сел и всмотрелся в темноту. Место, и вправду, было необычным, даже мистическим. Ветер был, но он гулял по древесным кронам, не спеша опуститься к земле. Где-то закричала ночная птица, но было это далеко, а возле Трех братьев, казалось, застыло само течение времени.

Рик задрал голову и поглядел на трех каменных исполинов. Их массивность начала вдруг давить, и парню стало не по себе.

Егор тоже сел. Он передернул плечами, подтянул колени к груди и обхватил их руками. Глядя на них, сел и Симонян.

– Вы чего?

Брато и Саттор не ответили, но в слабом свете фонаря, который ненадолго включил Рон, стало заметно, что глаза Егора покраснели, и на бледноватом лице выглядели совсем неестественными.

Рик некоторое время смотрел на приятеля, вдруг судорожно вздохнул и мотнул головой.

– Чертовщина какая-то, – выдохнул он, ожесточенно растирая лицо.

– Что случилось-то? – подался еще ближе Симонян.

– Показалось, – ответил Рик, не открывая глаз. – Словно лицо Егора потекло, как… как воск, только глаза, словно угли. Страшные. Глаза на месте остались, а всё лицо стекает. Черт.

– Придурок, – как-то неуверенно огрызнулся Брато, но голос его предательски дрогнул. – Там ведь никого нет, да? Мне показалось или…

Симонян и Рик дружно повернули головы в ту сторону, куда указывал Егор, но увидели лишь сгусток теней на каменном боку одного из «братьев».

– Будто тварь какая-то шевелится, – Егор порывисто отвернулся и вскрикнул, задев ладонью на земле маленький камешек: – Что это?

– Где? – Рон перегнулся через Егора, но тот шарахнулся в сторону, с силой оттолкнув Симоняна. – Твою мать, Брато, озверел?! – больше изумился, чем разозлился кадет.

Брато затряс головой, пытаясь прийти в себя.

Недалеко заворочался и застонал Кудельман, следом скривился Перес, что-то отчаянно забормотав во сне. Форд молчал, но под веками бешено шевелились глазные яблоки, и ноги подергивались, будто парень куда-то бежал. А еще через несколько минут вскрикнул Джерси.

– Вот черт, – выдохнул Саттор, вновь остервенело растирая лицо. – Галлюцинации. Опять чертовщина мерещится.

– Мне ничего не мерещится, – пожал плечами Симонян.