Серые камни. Часть 1

– Доброго дня, высокородные риоры, – произнес лиор глубоким низким голосом, в котором не было и тени насмешки над мелюзгой, ожидавшей возвращения своего наставника. Перворожденный здоровался со своими подданными, и неважно, сколько лет им было.

Господин удалился вслед за дочерью и риором-наставником, и кто-то из мальчишек завистливо вздохнул:

– Сам учить будет. Везет же.

– Ага, – согласились с ним остальные.

Райв промолчал, он пожал плечами и взялся за рукоять своего меча, уже настоящего меча.

К мальчикам возвращался их учитель. А еще через четверть часа он уже не думал, что где-то за их спинами лиор пестует свою дочь, превращая ее в будущего воина…

* * *

Райверн распахнул глаза, снова взглянул на арену и подышал на стекло, скрывая от себя туманным облачком видения из далекого прошлого. Он вернулся к постели, посмотрел на нее и усмехнулся, понимая, что мечтать о сне уже не приходится. Развернулся, уселся на пол и, откинув голову назад, уперся затылком в мягкое ложе.

– Проклятье, – проворчал он, глядя в пустоту.

Почему-то совсем не думалось о том, что лиори пыталась выведать тайные помыслы его господина, это вообще сейчас не волновало. Господин… Райверн невесело усмехнулся и покачал головой. Он никогда не мечтал служить другому риорату и другому лиору. Когда-то юному риору грезились сражения и победы во славу Эли-Борга. Кейр – был одним из древнейших высоких родов, приближенные к лиорам.

Они занимали важные должности, обладали доверием повелителей…

– Червоточина, – прошептал Райверн.

Он оказался той самой гнильцой, которая опорочила безупречное прошлое рода, бросила тень на славных предков. Если бы Райв вздумал появиться на пороге родного замка, ему бы накинули на шею петлю и столкнули с крепостной стены, не раздумывая и не сомневаясь. Должно быть, они уже давно уничтожили память о рождении предателя.

Самого имени: Райверн Дин-Кейр – уже не существует. Это призрак, пустотелое ничто, исчезнувшее с лица земли еще несколько лет назад.

– Поганый Архон и все его твари, – выдохнул риор, подтягивая колено к груди.

Ненависть… Не о том он грезил, сидя на одной из самых высоких башен Борга и любуясь призрачным лунным ликом. Не об этом молил Богов, замерев перед их статуями. Сколько ему тогда было? Кажется шестнадцать… Да, шестнадцать.