Серые камни. Часть 1

Он стремительно обошел стол, намереваясь ответить зачинщику склоки, но гневный окрик Альвии, наполненный властной силой, громовым раскатом обрушился на всех, кто находился в зале:

– Прекратить! – после указала на Тиена: – Не подпускать.

Она вышла из-за стола и направилась к Дин-Оделу. Тот отпрянул от литов и развернулся в сторону Перворожденной. Пригнув голову, будто зверь, он исподлобья следил за приближением Альвии. Глаза лиори потемнели от ярости, разбуженной выходкой Райверна, и все-таки собой она владела лучше, потому ничего, кроме глаз, не выдало того, что сейчас чувствует повелительница Эли-Борга.

Дин-Таль приблизился со спины бывшего друга, но литы шагнули ему навстречу, не давая подойти к послу Тайрада и госпоже. Оба хартия замерли в нескольких шагах от обезумевшего товарища. Выходка Райверна ошеломила их, и что делать дальше, горцы не представляли: скрутить старшего в их посольстве – унизить его на глазах боржцев, встать с ним рядом – погубить дело господина. И мужчины остались наблюдать за событиями.

Альвия подошла к Райверну, окинула высокомерным взглядом, и губы ее брезгливо скривились.

– Как смеешь ты омрачать мой праздник, Райверн Без Имени? – вопросила она, глядя в глаза изганнику.

– Райверн Дин-Одел, – ответил тот, криво усмехнувшись. – Таково имя, данное мне господином взамен отнятого когда-то. Лиори это известно.

– Я не признаю фальшивого имени, – надменно произнесла Перворожденная.

 – Это кличка пса, данного ему хозяином. Имя получают при рождении, остальное лишь прозвища. Но твой род отрекся от тебя, и теперь ты Райверн Без Имени, или же Райверн С Прозвищем.

Райверн втянул воздух сквозь стиснутые зубы, но ответить не успел.

– Лиори, – Холлер сделал шаг вперед, – вы оскорбляете посла лиора Эли-Харта. Нижайше прошу простить меня за дерзость, но посольство – это уста и достоинство господина, пославшего его. Унижая риора Дин-Одела, вы унижаете и Перворожденного Тайрада Эли-Харта.

– Вы смеете мне указывать? – Альвия стремительно обернулась к хартиям, и горцы спешно склонились перед ней.

– Лишь напоминаю, лиори, – с почтением ответил Холлер.

– У меня отличная память, высокородный риор, можете не сомневаться, – ровно ответила Перворожденная, – поэтому Дин-Одел еще жив.

– И всё еще измучен жаждой, – неожиданно произнес Дин-Одел, пропуская мимо ушей слова Альвии.