Венец Кошачьей королевы

Кавалеры и дамы минувших веков укоризненно смотрят мне вслед – кто же несется, забыв о величавой поступи?

Вдруг – отдыхом для глаз – ряд портретов прерывает статуэтка. Женщина с кошачьей головой небрежно забрасывает на плечо длинный хвост. Кажется, розоватый мрамор полнится дыханием жизни. Солнечные блики вспыхивают в изумрудных глазах, вспыхивают и гаснут, скрывая вечную загадку кошачьей души. На голове сияет венец – точная копия венца, хранящегося в сокровищнице, только двенадцать сапфиров заменены двенадцатью опалами, потому что во всем королевстве не найти и одного равного сапфира.

Я мельком касаюсь статуэтки – разогретый камень отвечает теплом. Снова мимо пробегает ряд унылых почтенных лиц. Ныряю в узкий полутемный коридор – здесь окон нет, с прежних времен сохранились только бойницы.

О-ох! Со всего разбегу – да в чей-то расшитый каменьями плащ. Любопытно, что впечаталось у меня меж бровей? Алмаз, надеюсь?

– Простите, ваше высочество! Не услышал шагов.

Конечно! Даром, каблуки по каменным плитам цокали – не хуже подков по мостовой.

Кто же это застыл посреди коридора – да еще сразу за поворотом? Захочешь – не обойдешь? А! Что и следовало ожидать. Теплые карие глаза, россыпь веснушек, веселые полукруги в уголках губ. Горвик – пасынок моего дяди! Вот нескладеха похуже меня, хоть самых изысканных кровей.

– Ушиблись? – он виновато улыбнулся.

Сколько помню – он вечно либо виновато улыбается, либо первым хохочет над собой. Ну, не дано иным блистать, как ни бейся.

Знаю, сама такая. Только я все-таки бьюсь, а Горвик и не пытается. Как сейчас – другой бы приосанился, а этот таращится, рот раскрыв, на трещины в стене. Что он там видит, кроме осыпавшейся штукатурки?

– Посмотрите, здесь же фреска.

Он очертил пальцем силуэт и… Где были мои глаза? Куриная слепота одолела, что ли? Сколько раз ходила этой дорогой – не видела. Кошка… кошка с лицом прекрасной женщины лежала, опустив лапу на сапфировый венец. Вернее, я думала, что венец сапфировый – краски выцвели.

И кошачья шерсть, и венец были песчаного цвета. Только горящие на человеческом лице кошачьи глаза сохраняли иной оттенок. Зеленые глаза с узкими черными щелями зрачков. Из этих зрачков на меня глядела вечность.

– Горвик, как же вы разглядели?!

Он неопределенно мотнул головой, черные лохмы упали на глаза. Горвик не следует придворной моде и, похоже, любит ножницы цирюльника так же мало, как я – корсет. Он напоминает добродушного мохнатого пса.