Летописец. Книга 1. Игра на эшафоте

– Да что тут понимать? Вещица волшебная, летописец на ней магическую клятву даёт. Если он её не выполняет – раз, и нет его! С магией шутки плохи! Надеюсь, мой новый летописец об этом не забудет.

– Вы назначили нового летописца? – ужаснулся Оскар Мирн, забыв о всяком почтении. От избытка чувств побелела даже ямочка на его чисто выбритом подбородке, приподнятые брови изогнулись почти до кромки волос. Тонкие губы недовольно сжались, отчего глубокие морщины у рта обозначились резче обычного.

– Можно подумать, у меня был выбор.

– Ваше Величество, позвольте заметить, что существование подобных мерзостей в наше время недопустимо! Ради Господа нашего эту варварскую Летопись необходимо немедленно сжечь!

– Ты слишком любишь жечь, Оскар. Свет Веры несёшь, так сказать? Разве недостаточно, что я тебя главой этого трибунала назначил? Сколько ты уже еретических книг сжёг – десятки или сотни? Сколько их хозяев? Троих или четверых? У тебя в суде ещё пара дел есть. Так что успокойся и мне голову не морочь! В Летописи нет ни слова о Боге или Дьяволе.

– Но зачем назначать летописца? Ни в коем случае нельзя потворствовать богохульству, читая эту гнусную книгу! Её необходимо сжечь! – Рик ни разу не видел, чтобы уравновешенный, услужливый Оскар Мирн вёл себя так возбуждённо и резко.

– Есть книги, которым нельзя заткнуть рот, которые нельзя сжечь! – Георг Ворнхолм пристально посмотрел на Мирна и отчеканил: – Можно убить летописца, но не Летопись. Ей тысяча лет, за это время её пытались уничтожить тысячу раз.

Чем больше пытались, тем сильнее она становилась.

– В самом деле, ты историю неплохо знаешь, – заметил Айварих.

– В моей семье чтут традиции.

– Поэтому из твоей семьи ты один остался? – грубо пошутил Айварих, а когда Ворнхолм сделал вид, что не слышал, добавил: – А мне вот никто толком про Летопись не рассказывал, хотя мои предки когда-то ею владели. Хватит, Оскар! – Айварих оборвал Мирна, который хотел сказать что-то ещё.

 – Уверяю тебя, мой новый летописец крайне богобоязненный мальчик, совершенно искренне решил себя посвятить Летописи. Мне его Энгус порекомендовал, это его племянник, – Айварих кивнул на барона Энгуса Краска, главу Монетного двора, чья высокая сухая фигура во всём чёрном возвышалась над всеми, кроме короля. В отличие от Мирна, Энгус Краск принадлежал древнему дворянскому роду и терпеть не мог выскочку из низов, чей отец был простым нотариусом.