Нас война соединила

Может, моим присутствием или же моим желанием служить в белогвардейской армии?

– Боже, Петр. Сделай же что-нибудь, – схватилась за щеки Александра и умоляюще посмотрела на своего возлюбленного.

– За те слова, что они говорят друг другу, я могу только расстрелять их в упор, – как всегда шутя, проговорил Петр. – Но боюсь, что это будет не самое приятное зрелище для вас. Я прошу вас, милая Аля, не примите за труд, поищите в библиотеке какой-нибудь легкий французский роман, чтобы я мог прочесть вам его.

Графиня испуганно подскочила и, благодарно взглянув на Петра, поспешила из комнаты.

Как только за девушкой прикрылась дверь, Петр тут же подскочил к стоявшим на своих местах мужчинам и встал между ними:

– Понятия не имею, о чем вы тут спорите, но, господа, вы не настолько пьяны, чтобы не осознавать, что сейчас рушится ваша многолетняя дружба. Более того, своим петушиным поведением вы мараете честь офицерского мундира. Затеяли спор в присутствии отставного генерала, в присутствии дам! Стыдно, господа.

Мне сложно поверить в то, что ты, Феликс, сейчас все это говорил. Радовался революции? Ты забыл, во что превратила эта революция наши войска, наш тыл? Революции везде и всегда одинаковы. Начиная с лозунгов добра и справедливости, они быстро устанавливают виселицы и гильотины.

Феликсу было неприятно видеть гневное лицо брата, но, встретившись с ним взглядом, он не мог не улыбнуться:

– Древо свободы должно время от времени орошаться кровью патриотов и тиранов.

Это его естественное удобрение.

– Милый мой сын, – еле слышно прошептал старый генерал со своего места, – как же ты наивен и глуп. Неужели ты и вправду веришь, что эта война принесет равноправие? Алексей Константинович прав, увы. Пока людям присущи такие качества, как алчность, зависть и жажда власти, демократии не бывать. И хоть поистребляйте друг друга, в этой войне не выяснится, кто прав, а выяснится, кто остался. Каждый из вас по-своему прав, но беда ваша в том, что правда у вас разная.

Дорогой мой сын, смею напомнить тебе о смуте в начале семнадцатого века, страна была на волосок от гибели, еще немного, и мы бы все стали подданными Польши. В стране царили голод, разруха и беспощадное истребление друг друга. Сейчас на наших глазах происходит то же самое. Пожалейте Россию, мои мальчики, сжальтесь над русским народом, ему и так предостаточно досталось.

– Ах, папа, как же вы невозможно стары, – печально посмотрел на отца Феликс.