Под чёрным крылом Феникса

Эта вещица, уж не знаю, из чистого ли золота или всего лишь позолоченная, вдруг как-то странно поманила меня к себе и мои руки, на удивление мне, сами к ней прикоснулись. Крест был еще теплым от рук Альфреда, он весил, наверное, килограмма два и сверкал яркими огоньками, подпадая под лунный свет. Я сама не понимала, что делаю. Крест удобно лежал на моих ладонях, а Альфред, стоя рядом, посмеивался, обнажая верхний ряд белых зубов. Я посмотрела в его глаза. Они играли бесенятами. Я тоже улыбалась, радуясь тому, что у меня есть такой красивый мужчина, смелый и веселый.

Но я не могла сдвинуться с места, словно пригвожденная. Тяжелый крест на моих ладонях манил забрать его с собой, но я не решалась и с некоторой тревогой снова взглянула на Альфреда, пытаясь понять, что он подумает обо мне, сделай я это.

Вдруг неподалеку послышался скрип и подшаркивающие шаги. Я моментально забыла о кресте, положив его обратно, и мы с Альфредом, присев на корточки, спрятались за одним из рядов кресел.

Это послушник делал ночной обход, а может, забыл что-то.

Он обошел алтарь, немного покрутился, оглядываясь, и быстро ушел.

Мы, конечно, испугались, но никто из нас двоих не захотел обнаруживать этого друг перед другом. Мы поднялись, посмотрели: я на Альфреда, а он на меня, улыбнулись, взялись за руки, и пошли к нашей лазейке.

Пролезая по тому же маршруту, Альфред, порывшись во внутреннем кармане сюртука, вдруг вытащил оттуда крупную банкноту и, к моему изумлению, послюнявив, приклеил ее к соседнему стеклышку двери с внутренней стороны.

– Ты ведь сам провел весь обряд, – засмеялась я, – нет надобности платить священнику.

– А испорченное стекло?

«Да, – подумалось мне, – при таком раскладе, едва бы он позволил мне присвоить тот крест».

А может, и мне стоило бы устроить Альфреду испытание? Но, было уже поздно. Мы покинули церковь и пешком, все так же держась за руки, побрели по-направлению к бульвару Осман.

По дороге мои мысли почему-то вернулись к заинтересовавшему меня предмету.

– Как ты думаешь, крест был золотым?

– А кто его знает? – ответил Альфред, расстегивая полы сюртука и накрывая мои плечи его половиной.

На следующий же день Альфред пришел к матери просить моей руки, чем неслыханно ошеломил и ее и доктора Вернье.

Мама не спешила отвечать ему согласием; она еще плохо знала его и мало ему доверяла. Но тут уж я сама принялась настаивать на немедленном венчании.

Естественно, решающее слово оставалось за мной.