Под чёрным крылом Феникса

Семья могла лишь разводить руками по этому поводу.

И, хоть я всем сердцем любила свой родной город, но мне надоело в Париже все: и наш дом со множеством соседей, наш магазинчик, покупатели, заказчики, знакомые и даже служанка, несмотря на ее доброту. И тем более мои мать и сестра. Мне необходимо было переменить обстановку, пусть даже временно.

Я так же неистово рвалась к новой жизни, как птица в клетке страстно желает вырваться на волю.

Мы с Альфредом заставили всех поторопиться со свадьбой. Мне купили красивую ткань и Анриетта, осыпаемая моими колкостями и капризами, шила модное платье.

Мы пожелали обвенчаться пышно, созвали всех, кого только знали.

Это дорого стоило. Но мать имела некоторую сумму мне в приданое, так что ее пришлось почти всю употребить на свадьбу.

Мы венчались, конечно, все в той же церкви Мадлен. Меня переполняло поистине волшебное чувство, когда нас с Альфредом объявили мужем и женой уже по-настоящему. Я была опьянена, моя жизнь теперь становилась совсем другой.

Потом в ресторане устроили пышное застолье с плясками.

Всем было весело. Кроме трех лиц, остальные не вызывали сомнений в том, что они вполне довольны происходящим.

Доктор Вернье, моя мать и Симона сидели рядом и озабоченно глядели на нас с Альфредом весь вечер, пока мы ели, пили или танцевали.

Мне было понятно все это, но тем не менее, они сильно меня раздражали. Да, они почти не знают Альфреда, я тоже, но мы уже поженились и это навсегда. То есть, доктор Вернье знал его отлично, но казалось, он был вовсе не доволен скороспелостью наших действий.

Мы с Альфредом на момент венчания были знакомы лишь двенадцать дней.

Веселье продолжалось до самого рассвета. А утром я скинула подвенечное платье и облачилась в дорожный костюм. Свои вещи я собрала заранее, и теперь мы отправились на вокзал, откуда поезд потом повез нас в Шербур.

У меня не было желания устраивать прощальных сцен, ведь я мечтала освободиться от всех и от всего, что относилось к моей прежней жизни.

Мать обняла меня и, поцеловав, пожелала счастья.

Доктор Вернье пожал мне руку, а Симона сдержанно произнесла:

– До свидания.

В поезде я проспала почти всю дорогу от Парижа до Шербура на плече у Альфреда. Он играл в карты с попутчиками и на меня совсем не обращал внимания. Похоже, его вполне устраивало мое «отсутствие». Наконец, он растряс меня и сказал:

– Шербур, дорогуша.

Мы наняли носильщика и фиакр. По дороге Альфред похвастался, что выиграл почти сотню франков.