Александро

Я то тебя совсем не для того позвал, чтобы слушать о бесплодии твоей жены! Итак, за дело!

– За дело, хозяин, – обиженный голос писарь тщательно скрыл.

Граф снова устроился поудобнее в кресле, сложил на огромном пузе короткие, жирные руки, прочистил горло и спросил:

– Знаешь, что у меня имеется племянник?

– Знаю, ваше сиятельство.

– А знаешь, как он живет?

– Знаю, господин.

– И знаешь, что у него пять девчонок?

– Знаю. Вы же меня уже об этом спрашивали.

– Ах! Я забыл. Ну, ладно. Так вот, слушай.

– Слушаю, господин.

– Известно тебе, какую неприязнь я питаю к противоположному полу?

– Известно, господин.

– Потому то я и не женился никогда! – и он загоготал, оглушая своим смехом всю комнату. – Так вот! Поскольку род наш, само собой, разумеется, умирает, ибо не девчонки же эти станут его продолжать, то, стало быть, я решил так распорядиться: поскольку мне уже идет девяносто третий годок, хотя я и сожалею об этом, но жить вечно, не дано никому, я решил оставить завещание.

– В чью же пользу завещание, мой господин? В пользу вашего племянника?

– Вот еще! – граф вскочил, как вскакивал всякий раз, когда бывал чем-то возмущен.

– А в чью же?

– Мой племянник уже давно потерял всякое право на наследство. Еще раньше моему брату следовало выгнать его из дома, да помешанный почти ничего и не соображал. Ладно! К черту его! Я говорю, что он ни копейки не заслуживает! Во-первых, потому, что женился на уличной девке, а во-вторых, потому, что он и не мужчина вовсе! Где это видано, чтобы у мужчины сплошные девки рождались! Позор! Из-за этих гадюк весь наш род прекратится! Я ничего ему не оставлю! Пусть так и живет, как простой батрак! Но ты, Антон, спрашиваешь, в чью пользу я оставлю все свое богатство? Изволь! Я отвечу.

– Церквей?! Ваше сиятельство собирается передать все духовенству?!

– Почему бы и нет? Тогда я, хоть буду, спокоен в ином мире, ибо за меня будут ежечасно молиться.

– Простите, ваше сиятельство, но…

– Что?

– Можно ли возразить вам?

– Что ж, возражай, я послушаю.

– Не в том вы ищите успокоения души, простите.

– А в чем же надо его искать?

– В делах, хозяин, в добрых деяниях, господин граф.

– А точнее?

– Простите, ваше сиятельство, но ведь духовенство это…

– Что?

– Ну…

– Не нукай, не лошадь погоняешь. Говори, раз начал.

– Всякие попы, монахи… лишь немного наберется среди них таких, которые искренне чтят бога.