Трущобы во дворце

В этот момент она размышляла лишь о том, чтобы в скором будущем та же участь не постигла и ее.

Как раз через месяц Наде исполнится восемнадцать лет, а ей, Саше так же скоро шестнадцать. Ну, поживет она с родителями еще года два, а потом отец и ей найдет такого же недотепу-рабочего, с которым ее не ждет ничего кроме грязи, кучи детей и преждевременной старости. А пока не найдет, тянуть ей хозяйственные хлопоты лишь на пару с матерью и если до сих пор Саша всяческими уловками перекладывала часть своих обязанностей на сестру, чтобы лишний раз почитать газеты или погулять, то теперь об этом можно будет забыть.

Отныне в ее жизни останется только завод и домашние дрязги. Жизнь обещает стать еще хуже.

Подумав об этом, Саша потеряла покой. Она не высыпалась и на работе чуть ли не валилась с ног. Надя решила, что Саша расстраивается из-за нее, и принялась утешать сестру, обещая, что обязательно полюбит Володю.

– Дура! – однажды сорвалась Саша, не выдержав. Нервы ее были на пределе. Она смотрела на себя в зеркало и приходила в ужас, замечая, что похудела и побледнела за последнее время.

– Если так пойдет и дальше, – бормотала девушка, щупая свое лицо и фигуру, – то можно сразу в петлю. Или в омут. Или… – и принималась рыдать от злости, от бессилия и от безумной жалости к себе.

ГЛАВА 3

Время таяло неумолимо. Во всяком случае, так казалось Саше, которая была напугана предстоящей свадьбой сестры куда больше, нежели сама Надя. Та уже готова была, чуть ли не расцеловать своего жениха на глазах у Саши, лишь бы она перестала так убиваться.

– Вот увидишь, я буду счастлива, – упорно твердила Надя, ничуть не сомневаясь, что печаль сестры, вызвана именно тревогой за нее. – Я так тебя люблю! И я так рада, что ты тоже меня любишь! Моя миленькая! – Надя лезла к ней с объятиями и поцелуями, на что Саша отвечала кислой улыбкой, в глубине души презирая сестру, да и всю семью еще сильнее.

Ей даже не хотелось возвращаться домой. Теперь, несмотря на холод, Саша каждый день после работы шла окольным путем, как подлиннее, чтобы хоть как-то развеяться и привести мысли в порядок.

Но ей это не удавалось. Отчаяние слишком сильно завладело ее душой и вся дальнейшая жизнь представлялась болотной трясиной. Ведь та жизнь, которая у нее будет в дальнейшем, ничем не лучше той, что живет публичная женщина – отличие, казалось бы, во всем, полная противоположность, два разных берега, но только не реки и не моря, а всего лишь болота.