Почти как в сказке

А теперь – уходи. И не приходи.

– Но, Саш, мы же с тобой, как космолетчики, вместе ели. Мы же друзья теперь, нет?

– Нет.

Взгляд Саши словно уплыл куда-то, мальчик откинулся на подушку и уставился в окно.

Снова вошла заведующая. Ксюша поднялась с кровати, переставила поднос с едой на стол.

– Саша, можно я всё-таки ещё раз приду снова?

Ответа не последовало.

Заведующая кивнула Ксюше, мол, хватит, выходите, и девушка послушно, как зомби, покинула палату.

Ребята стояли на крыльце перед входом в хоспис.

Кто-то курил, кто-то просто стоял, грея озябшие руки в карманах. Все молчали.

Ксюша вышла из душного помещения и жадно глотнула ртом воздух. Он по-прежнему пах слякотью, бензином и больничной едой, только вкус у него теперь был совершенно другой: вкус слёз, очищающей душевной боли и восхищения, даже преклонения, перед смелостью и честностью маленького мальчика. «Смерть – это вкус новой жизни». А ещё вкус острой душевной боли, которая не забудется, но станет просто едва слышной с годами…

«Я хочу, чтобы ты нашёл свой космос, Саш… и долгую-долгую новую и очень счастливую жизнь там, куда ты хочешь уйти…»

Асино чудо

Зое Александровне давно уже трудно подниматься по лестнице.

Дочь переживает за неё, а потому всё ругает: мол, пользуйся лифтом. «Да какой там лифт, второй этаж же, – оправдывается Зоя Александровна. И тихо добавляет: Пока могу. Вот не смогу, тогда…» А сама поднимается тяжело, подолгу отдыхает на каждой ступени лестницы. «Зато пока ещё могу, значит, жива», – виновато отдаёт зимнее пальто внучке в прихожей, улыбается правнучке сквозь одышку.

– Не торопись, бабуль! Мы с Асей только что ёлку нарядили, мама на кухне. А мужчины пошли докупать что-то из маминого списка, так что мы, так сказать, женским кругом. Вы с Асей идите к ёлке, а я пока маме помогу.

Правнучка Ася, пятилетний неугомон, вьётся вокруг прабабушки. Зоя Александровна всегда с подарками: то игрушку какую принесёт, то сладкое, то сказку расскажет.

– Женский круг – это хорошо. – Зоя Александровна вставляет отёкшие ступни в специально для нее приготовленные широкие большие тапки. – Пойдем, Асенька, я тебе принесла чего.

Прабабушка и внучка заходят в большую, ярко освещенную электрическим светом комнату. У окна стоит живая нарядная ёлка, блестящая пластиковыми небьющимися шарами, мишурой, переливающаяся огнями китайской гирлянды.