Галинкина любовь

Мастер поначалу отмахнулся было – мол, ни к чему нам эта Санта-Барбара, но затем заинтересовался идеей: ведь в повести Надежда всерьёз завидовала Тоське, так почему бы поконкретнее не обозначить причину её зависти? Тогда и её финальный уход от Ксан Ксаныча становился более понятен – Наде хотелось любви такой же красивой, как у Тоси, и к такому же человеку, как Илья.

– И зачем ты это придумала, Варвара? – поддел её неугомонный Никита. – Уже не можешь сдерживать своих реальных чувств ко мне и потому решила воплотить их на сцене?

Стеснительная безответная Варечка покраснела чуть до слёз, а Никита тут же получил традиционного тычка от Вики.

– Замолчи, – прошипела она ему одними губами. – Что ты над ней всё время издеваешься! Ей и так непросто: угораздило же втюриться в такого обалдуя, как ты…

– В этом нет ничего удивительного, – отозвался Никита, в отличие от Вики даже не пытаясь понизить голос и насмешливо глядя на Варечку. – В меня все влюбляются. Только ты, Белкина, удивительно равнодушна к моим чарам.

– А тебя это заводит, да? – усмехнулась Вика. – Непременно хочешь и меня заполучить в свой фан-клуб?

– Ну что ты, я об этом даже не мечтаю, – отмахнулся он со смехом. – Хотя… надо бы поспорить с кем-нибудь на шапку, что через неделю будешь бегать за мной, как собачонка! – произнёс он с интонациями Ильи.

Вика снова пихнула его в бок:

– Размечтался! Закатай губу.

– Слушай, я после репетиций домой весь в синяках прихожу, – пожаловался Никита. – Ты постоянно меня лупцуешь.

На этот раз закончили в одиннадцать часов вечера – можно сказать, детское время. Обрадованная Вика заспешила домой, мечтая о горячей ванне и о том, что хоть сегодня, быть может, ей удастся пораньше лечь и выспаться.

Приезд брата из Самары совершенно вылетел у неё из головы, поэтому мужу она так ничего и не сказала.

Галина Тесленко

Когда Галинка подрагивающими от волнения пальцами набрала заветный номер, было восемь часов утра.

Данила ответил не сразу.

– Слушаю.

От звука знакомого голоса, хрипловатого спросонья, у неё привычно всполошилось сердце.

– Даня, здравствуй, – проговорила она неуверенно. – Это… это я.

– Кто «я»? – он не очень-то хорошо соображал в такую рань.

– Ну, я… Галинка, – робко ответила она, подозревая, что сейчас получит от него втык за то, что побеспокоила и разбудила.