А если это любовь

Может быть, даже на этом самом столе. А что? Смести к черту бумажки, опустить ее грудью на отполированную до блеска крышку. И отодрать. Да так, чтобы она пожалела, что напросилась. Ну, или не пожалела. Но хороший главбух Родиону был гораздо нужней, чем одноразовая любовница. Тем более такая ушлая паучиха. Которая, небось, спала и видела, как распорядится его доходами за прошлый квартал. Что-что, а считать Маргарита умела. Собственно, это вполне объясняло её интерес.

– Маргарита Алексеевна…

– Да?

– Вы уверены, что хотите работать в нашей компании? – Мурадов отложил карандаш и, вольготно откинувшись на спинку кресла, прошелся по бухгалтерше пробирающим до костей взглядом.

Маргарита явно занервничала, сбитая с толку и такой резкой сменой темы, и холодком в его голосе. Прижала увесистую черную папку к своей ничем не выдающейся груди. Как если бы хотела той от него защититься. Но довольно быстро взяв себя в руки, уверенно закивала. Отчего идеально выпрямленные острые прядки ее волос качнулись туда-сюда.

– Да, конечно.

– Тогда прекратите свои ритуальные танцы. Я не заинтересован.

Глаза бухгалтерши потрясенно расширились. Ну, а ты чего хотела, куколка? Думаешь, одна тут такая прожжённая?

– Я не понимаю… – залепетала Маргарита.

– Правда? А я, надо заметить, очень рассчитывал на понятливость своих подчиненных.

– Да-да, конечно. Просто я… – Не договорив, главбухша осеклась. Её кожа пошла отвратительными красными пятнами.

– Это не просто и не сложно. Это – больше не надо.

– Я поняла. Такого не повторится, – заверила Маргарита, распрямив плечи.

– Вот и хорошо. Я знал, что мы поладим. А в остальном… Оставьте это все. Я посмотрю позже. Сегодня вы мне больше не понадобитесь. – Родион устало растер затылок и отвернулся, как-то сразу потеряв интерес и к этому разговору, и к главбухше.

Маргарита снова кивнула, хотя он того уже не увидел, крутанулась волчком и с достоинством, не торопясь, контролируя каждый свой шаг, пошла прочь из кабинета. Очень вовремя, надо заметить.

Настроение Мурадова окончательно испортилось. Он резко встал из-за стола и подошел к окну. Лето, похоже, без боя сдалось в плен осени. Небо заволокло свинцовыми тучами, которые вот уже который день изливались на землю сиротливым косым дождем. Неприветливую серость улицы едва разбавлял тусклый свет фонарей. По пешеходнику, подгоняемые все убыстряющимися щелчками светофора, туда-сюда сновали люди, нетерпеливо сигналили машины. Пестрели рекламные вывески.