Небом дан

– Как такое возможно?

– А зачем ему сообщать? Ты же знаешь, как непросто с этими мужчинами? Еще не хватало, чтобы у него комплексы развились! Ты ведь этого не хочешь?

– Нет, конечно!

– Вот и помалкивай. Я тебе это всё рассказала не для того, чтобы ты Анталию передала.

– Но как же? – я сглатываю, откладываю от греха подальше нож, ведь руки так дрожат, что можно запросто оттяпать себе полпальца. – Пока он не знает о своей проблеме, мы не сможем ее решить…

Я собираю в кулак все свои силы, чтобы не выглядеть истеричкой в глазах свекрови.

Но опыта в таких играх мне явно недостает. Губы дрожат, руки трясутся… И возмущение без всякого труда вытесняет во мне смирение, смирение, которое я копила не один год.

– А как, позволь, ты это собралась решать?

Мне двадцать три. Я понятия не имею. Знаю только, что наверняка существуют какие-то способы. И что у меня на подходе истерика.

– Наверное, от этого есть лечение.

– Нет. Неужели ты думаешь, я не поинтересовалась?

– Тогда можно попробовать провести ЭКО или, на худой конец, усыновить кого-то…

– Забудь.

Бесовская процедура! А детки с божьего благословления на свет родиться должны, – свекровь деловито выкладывает картошку в кастрюлю. – Что же касается усыновления… Ты, наверное, помнишь Лидию Васильевну? Щупленькая такая, обычно у Семистрельной стоит?

– Д-да… Конечно.

– Так вот усыновила она в свое время паренька. Не послушалась, хотя ей говорили, мол, Лидка, ну куда ты лезешь, мало ли кто у него родители. И что?

– Что? – всхлипываю я на грани истерики.

– Вырос наркоман. Все из дома тащит. Мать лупит. А уж сколько она в него сил вложила! И на английский таскала его, и на шахматы. Спаси и сохрани. – Крестится.

Была бы я тогда посмелее, постарше, так непременно нашла бы что возразить. Сказала бы, что такие истории происходят повсеместно и с родными детьми. Но в тот момент я промолчала. А может, свекровь нарочно не дала мне высказаться. И продолжила гнуть свое, смерив меня колючим, пробирающим до костей взглядом:

– К тому же грех брать чужих детей, когда ты можешь своего выносить.

– Чтобы кого-то выносить, нужно этого кого-то сначала зачать, – смеюсь сквозь слезы.

– Есть у меня некоторые мысли на этот счет…

– Мысли? Какие такие мысли?!

Свекровь ставит картошку на газ. Наклоняется ко мне и шипит, задевая губами ухо:

– Анатолий к зачатию неспособен, а чужие гены нам в семье ни к чему, так?

Я киваю, сбитая с толку, ничего не понимающая.